Генри молчал, он не сказал почти ни слова за всё это время.
— Ну же, так и будешь молчать? — сурово спросила я.
— А что мне сказать? Я не хочу быть третьим лишним… Видеть как ты смотришь на него, держишь за руку, как танцуешь с ним, — Генри вздохнул, его плечи поникли. — А потом закрывать глаза, и видеть вас вместе…
— О боже! Ты серьёзно?! — воскликнула я.
— Похоже, что я шучу?
— Так, я всё таки выпью… — я залпом выпила содержимое бокала, газы шампанского ударили в нос, так что глаза заслезились. — А теперь послушай меня, Генри. Та история из прошлого не повториться. Тебя никто не предавал тогда, и не предаёт сейчас…
Он молча смотрел на меня, только двигались желваки на лице. Я села ему на колени, и взяла его лицо руками, щёки были мягкими и прохладными. Наши губы соприкоснулись, и он не смог сдержаться перед соблазном, ответив на поцелуй.
— Я люблю тебя, Ирина… — тихо сказал он, глядя мне в глаза. — Но я вижу как ты смотришь на него, а он на тебя…
Эрик отпил из бутылки, и вытер губы тыльной стороной ладони.
— А ты понимаешь, почему я так смотрю на неё? — сурово спросил Эрик.
Генри молча вгляделся в его лицо.
— Конечно ты же видишь только то, что хочешь… Ты хочешь, чтобы в своих собственных глазах ты был святым, а остальные — падшими грязными душами, — сказал Эрик.
— Бред… — отмахнулся Генри.
— Да? А знаешь каких усилий мне стоит каждый день находиться рядом с этой девушкой, и не иметь возможности быть с ней?
Генри молчал, складка между его бровей углубилась.
— Конечно знаешь, ты и сам был на моём месте, ведь тебе не сразу удалось её очаровать… Но пока ты кружил вокруг неё в своей чёртовой коляске, я видел её гибкое прекрасное тело в танце. Понимаешь о чём я? — Эрик уставился на Генри, прожигая его взглядом.
— И в итоге? Ты сделалвсё, чтобы она влюбилась в тебя, — гневно бросил Генри.
— Я сделалвсё, чтобы она забралась так высоко насколько это возможно, — парировал Эрик. — Несчастный случай с Катариной просто ускорил неминуемое. Она рождена примой — тонкая, изящная, лёгкая, при этом сильная… Как медведица… — последние слова он произнёс так нежно, будто это прекрасное название цветка. — Наша с тобой задача, Хэнк, поднять её ещё выше, к самым звёздам. Мы с тобой — старое бульйонное мясо, пару лет, никто и не вспомнит… А она…
— Я согласен… Она невероятная, — вздохнул Генри.
— Да, именно… И я в лепёшку разобьюсь, но она будет первой звездой в штатах…
— Эрик, что ты такое говоришь?! — удивлённо спросила я.
Я не могла поверить в то, что слышу.
— Ты пока помолчи, дорогая… — прервал меня Эрик.
— Но…
— Чшшш… Тихо. Хореограф говорит, балерина молчит…
Я прикусила язык, и, встав с коленей Генри, переместилась на подушки лежащие на полу.
— Генри, ты мне поможешь это сделать, — твёрдо сказал Эрик.
— Но как? Я даже хожу с трудом…
— Не лепи отмазки. Голова то у тебя шарит, и связи сохранились, да и твоё состояние нам не помешает…
— Я готов на всё ради неё… — вздохнул Генри.
— И я… — кивнул Эрик.
В этот момент между нами пространство буквально заискрилось. Я вскочила со своего места, и бросилась к Эрику, обхватив его шею руками, я повалила его на диван, и запечатала его губы поцелуем.
Глава 21. ВСЁ?
Я видела, как глаза Эрика расширились, он попытался сопротивляться, но в конечном счёте ответил на поцелуй. Это было невероятно — порочно, запретно, необузданно. Оторвавшись от Эрика, я затаила дыхание, как натуралист, наблюдающий за парой прекрасных львов, и ждала реакции Генри. В этот момент решалась моя судьба. Если Генри отвергнет Эрика, мне придётся делать тяжёлый выбор, и он касается не только мужчин, но и работы. Но Генри, вопреки моим ожиданиям, поманил меня к себе. Я села к нему на колени, и поцеловала его, губами ещё влажными от слюны Эрика. Когда я отстранилась от Генри, его бледные впалые щеки горели от румянца. Глаза его покрылись влажной поволокой, зрачки расширились. Он был возбуждён, как никогда за всё это время.
— Ты совсем спятила? — тихо спросил он, прижимая меня к себе, я почувствовала его эрекцию даже через брюки.
— Я сделала то, что хотела… Всё это время.
— Ирина… Но это… Ненормально…
— А что нормально? — спросила я.
— Для меня это дикость… Я никогда не… — но Генри запнулся, вспомнив, что такое уже было в его жизни.
— Я никого не насилую, Генри. Но мы можем сделать то, о чём мечтали, — мягко сказала я.
Генри молчал, переводя взгляд с меня на Эрика.