…
Глава 22. ВМЕСТО ЭПИЛОГА, НАС ПРОСТО МЕНЯЮТ МЕСТАМИ
События этой главы могут вас расстроить. Если вы не планируете расстраиваться, воздержитесь от чтения.
Я заметила, что истории часто начинаются с пробуждения главного героя. Довольно просто представить этот момент начала нового дня. Легко передать эмоции с помощью описания одного лишь утра, чтобы создать завязку.
Этим утром началась моя новая жизнь. Звучит оптимистично, правда? Что-то новое всегда несёт нам надежду, свет, радость. Но мне предстояло начать новую жизньбез него. Вчера вечером не стало Генри. Его измученное сердце остановилось в 23:10, навсегда запомню это время и писк кардиографа.
Я держала Генри за одну руку, а Эрик — за другую. В палату вошли медсестра и врач, он констатировал время смерти, и принёс соболезнования. Пустые слова, никому не было жаль, что Генри ушёл, кроме нас с Эриком. Мы прожили вместе потрясающие 11 лет. В последний год Генри становилось всё хуже, развилась миопатия сердечной мышцы.
Нам дали немного времени попрощаться, а потом попросили выйти из палаты. Я всё думала о том, что Генри будет холодно в морге, в тонком больничном халате. Нелепая мысль, которая въелась в мой мозг как чернила в белую скатерть. Эрик прижал меня к себе, я без слов поняла, что это нужно больше ему, чем мне. Он до последнего не мог смириться с тем, что Генри пора уходить. Я же смогла принять то, что смерть неизбежна, и для Генри она была избавлением от боли.
Мы молча наблюдали, как тело накрыли простынёй, и переложили на специальную транспортировочная каталку. Вещи Генри нам выдали в большом бумажном пакете, я прижала его к груди, как самое большое сокровище. Но заглянуть внутрь так и не решилась. Я подписала необходимые документы, и когда были улажены все формальности, мы поехали домой.
Эрик не мог вести машину, его била мелкая дрожа, а глаза то и дело наполнялись слезами. Мы поймали такси, и в полной тишине, держась за руки, доехали до дома. Генри довольно долго был в больнице, ноименно в этот деньдом осиротел. Не раздеваясь, мы легли в кровать в нашей спальне, простыни и подушка, ещё хранили его запах. Только тогда я дала волю чувствам, оплакивая свою невосполнимую утрату.
И вот наступило утро моей новой жизни, без него. С кухни доносился будничный шум готовящегося завтрака. Как прежде шипела вода, вырываясь из крана, и шумел газ на плите, разогревая чайник, но для меня уже ничего не будет как прежде. Я поставила босые ноги на прохладный пол, чувствуя привычную утреннюю скованность и боль, свойственные всем танцорам. Даже это не изменилось, всё было как обычно, но без него.
Эрик готовил нам завтрак, лицо его было бледным и сосредоточенным, под глазами наметились тени, и морщинки стали заметнее.
— Привет, Медведица… — тихо поздоровался он, тоже, как обычно.
— Привет, милый… — я слегка улыбнулась, но тут же почувствовала себя предательницей.
Он обнял меня, и тяжело вздохнул.
— Я тоже скучаю… — сказал он. — Не думал, что будет так больно, будто сердце вырвали.
— Да… — я согласно кивнула, быстрым движением вытерла слезу, и села за стол. — Ужасно… Нам придётся вот так и дальше — есть, пить, работать, осознавая, чтоего больше нет.
— Ты ещё никого не теряла? — спросил Эрик.
— Нет…
Он взял мою руку, и поцеловал кончики пальцев.
— Мы пройдём через это вместе, ты не одна. Генри и мне был дорог…
— Я знаю, милый, — я приложила его ладонь к своей щеке. — Эрик…
— Да…
— Я люблю тебя…
— Я знаю, Медведица… Ты самое дорогое, что у меня осталось… Это даже не любовь уже…
— Эрик, я хочу кое-что сказать, но боюсь, что тебя это ранит…
— Это может меня ранить, даже если не скажешь, ты же всё равно об этом думаешь. Говори…
— Я хочу ребёнка от Генри… Он сохранил свой биоматериал.
Эрик отвёл взгляд в окно, и несколько секунд молчал.
— Знаешь, я тоже хотел бы этого. Надеюсь у малыша будут его глаза…
Он отодвинул стул, и вышел из кухни, оставив меня наедине с тишиной и мыслями.
…
Прошло три недели после процедуры ЭКО, и мы с Эриком должны были пойти на плановое обследование. Меня трясло от волнения, кусок в горло не лез, и я всё утро рычала на Эрика, как настоящая медведица. Я не делала тест, не могла решиться. Меня преследовал сон, что я просыпаюсь, а простыни в крови.