— Твои русские родственники планируют продать твою девственность? Я как-то слышала про такое, дикая страна…
— Да, Стелла, не буду разрушать твои идиотские стереотипы о России. Идём уже…
Я делаю вид, что мне абсолютно всё равно, но это не так. Внутри такое чувство, будто я палец дверью прищемила. Эта пустоголовая стерва задела меня за живое. Не то чтобы я сильно переживала по поводу своей неопытности, но иногда мне казалось, что я упускаю что-то важное. Всё вокруг только и говорят о сексе, а я даже не знаю что это. Вся моя жизнь крутилась вокруг танцев, мне было совершено некогда заводить отношения да и желающих особо не наблюдалось.
Пробы проходили в небольшом частном театре, внутри пахло пылью и парфюмом. В холле собрались кандидаты всевозможных цветов и параметров — татуировки, цветные волосы, пирсинг. Я чувствовала себя белой вороной, белой в прямом смысле слова, у меня не было ни одной татуировки, а волосы я не красила ни разу в жизни.
— Я так понимаю это не классический балет?
— Это тебе не какой-нибудь Санкт-Петербург, детка. Эрик современный хореограф и он гений. Работать с ним мечтают все, кто хоть чего-то стоит в нашем деле, — Стелла источала самодовольство, будто ей была открыта какая-то тайная сторона жизни не доступная для моего понимания.
— Да что же это за Эрик такой? — Увидишь, если повезёт, — Стелла продолжает нагнетать атмосферу.
Вскоре нас собирает бойкая девица и провожает через закулисье на сцену. На сцене практически полная темнота и из зала слышатся аплодисменты одного человека.
— Браво… Браво…
"Странный какой-то… Так кричат артистам после удачного выступления… Эти слова ещё надо заслужить".
В толчке чувствую себя неловко, плечи мои то и дело касаются обнаженной кожи других людей, я чувствую их запах, дыхание, прикосновения, нас слишком много здесь. Голос из зала продолжает вещать:
— День добрый, дорогие кандидаты. Хочу сразу озвучить, у вас есть толькоодна попыткаодержать успех в пробах. Всё, кто уйдут больше никогда не попадут ко мне, никогда, все ваши данные у нас имеются.
Толпа встречает эти слова тревожным ропотом.
— А теперь ваше задание. Снимите вашу одежду….
Толпа взрывается ропотом.
— Все недовольные могут покинуть зал, скатертью дорога, — продолжает голос.
Часть людей покидает сцену.
— Итак, кто остался. Прошу… Раздевайтесь…
— До трусов? — спрашивает чей-то робкий голос.
— До кожи, мои дорогие… И побыстрее…
Вокруг начинается возня, я никого не вижу в толпе, слышу только шуршание одежды и звон пряжек ремней.
"Какого чёрта? Что делать?"
Но желание заполучить официальную работу и опыт сотрудничества с именитым хореографом перебарывает стыд.
"Ладно, ничего же страшного, здесь темно, да и все эти люди меня не видят, как и я их".
Я быстро раздеваюсь, немного помедлив, только перед тем как снять трусики. С глубоким вдохом, будто перед прыжком в прорубь я снимаю и их тоже. Кровь шумит в ушах, пульс зашкаливает.
По толпе пробегает шепоток. Кто-то спрашивает:
— Что дальше? Эй, есть кто живой?!
В этот момент включаются софиты и реальность с силой бетонной плиты врезается в моё сознание. Меня окружают десятки голых тел, во всём своём великолепии и безобразии. Груди, соски, пенисы, ягодицы, это похоже на гротескные картины Босха.
— А теперь танцуйте, — рокочет голос, будто глумясь.
Включается музыка и я с ужасом понимаю, что это" Пещера горного короля".
* "В пещере горного короля» — композиция из сюиты «Пер Гюнт» норвежского композитора Эдварда Грига к одноименной пьесе его соотечественника драматурга Генрика Ибсена.
Всё начинают двигаться по сцене, стараясь максимально показать свои умения. Часть людей, забрав одежду ушли, но я не из робкого десятка.
Когда ритм набирает максимальную скорость, а мелодия взрывается истеричными высокими аккордами, я уже порхаю по сцене, не ведая стыда. Музыка останавливается, слышу как тяжело дышу я и те, кто рядом. Наши тела покрылись бусинками пота, раскраснелись и содрогаются от прерывистого дыхания. Чувствую как горит огнём низ живота, так часто бывает, когда я полностью отдаюсь танцу. Между ног становится влажно, стыд охватывает меня, хочется поскорее сбежать отсюда.
— Браво! Брависсимо!
Оглядываюсь по сторонам, на сцене осталось не больше дюжины людей. В том числе Стелла, она смотрит куда то сквозь меня, я прослеживаю за её взглядом и вздрагиваю. На сцену входит высокий мужчина с телосложением божества. По нему можно изучать анатомию, как по живому пособию и я это вижу потому что он абсолютно голый. Он продолжает аплодировать, а его мужское достоинство подёргивается в такт.