Предупреждение от автора:
Эта история — не про любовь. Это история о власти, насилии и психологическом подавлении.
В тексте присутствуют сцены физического и сексуального насилия, ненормативная лексика, маниакальное поведение, абьюз и элементы эмоциональной зависимости.
Главный герой — не объект для романтизации.
Он — абьюзер. Главная героиня — не сильная с первых страниц.
Она — уязвимая, запутавшаяся, слабая. Но это её путь.
Если вам тяжело читать на подобные темы — пожалуйста, отложите эту книгу.
Это мрачная, тяжёлая история. И она написана не для того, чтобы оправдывать зло.
Читайте осознанно. И берегите себя.❤️
Глава 1. Артём.
Аудитория пахла пылью и влажной штукатуркой — старая, с облупленными подоконниками, длинными рядами деревянных парт и гулким эхом, в котором терялись обрывки фраз. Где-то в углу гудел старый обогреватель, тщетно пытаясь разогнать сырость раннего осеннего утра. Было сыро; муторно; серо. Вид из окна не радовал — низкое небо, изморось и серые дома маленького городка. Но здесь, в этом зале, с самого порога чувствовалось напряжение. Не учебное. Личное. Тот самый воздух, который становится тише, когда кто-то входит.
Он вошёл первым — Артём Орлов. Тишина слегка дрогнула. Кто-то машинально выпрямился, кто-то отвернулся, притворяясь занятым. Он шёл медленно, с ленивой, тяжёлой поступью, как человек, которому ничто и никто не интересен. Чёрная куртка — плотная, с прямым воротом. Чёрная футболка, джинсы, грубые ботинки. Ни аксессуаров, ни цвета, ни даже попытки показаться «своим». Его внешность, выточенная и резкая, приковывала внимание — высокий, мускулистый, с резкими скулами и хищным, выжидающим взглядом. Он не смотрел — он оценивал. Словно знал, что ему всё равно не будет равных.
А рядом, на полшага позади, как тень — но с огнём в глазах — Никита Лавров. Совершенная противоположность. На нём была серая худи, джинсы, кеды — расслабленный городской стиль. Волосы чуть растрёпаны, уши в наушниках, которые он не выключил даже на входе. Он улыбался. Постоянно. Его лицо излучало какую-то странную лёгкость, дружелюбие, что резко контрастировало с его лучшим другом. Никита садился свободно, шумно, с интересом разглядывая новых студентов, как будто это был кастинг на сериал.
Он шутил, наклонялся вперёд, бросал реплики — то в зал, то Артёму, который на всё это не реагировал вовсе.
— Опять "Закон и Общество", — протянул Никита, закатывая глаза. — Можно я просто умру, а ты вытянешь билет за меня?
— Умри, — спокойно бросил Артём, вытаскивая блокнот.
— Ну, как всегда: поддержка на высшем уровне. А помнишь, как я спас тебя от декана в прошлом семестре?
— Ты просто соврал, — холодно усмехнулся Орлов.
— Неважно как. Главное — эффект, — Никита подмигнул соседке по парте, и та смутилась, опустив глаза.
Их всегда замечали. Потому что они были разными, как лёд и пламя, но вместе словно система, которой лучше не мешать. Никита разговаривал с преподавателями так, будто они были его приятелями, умел пошутить даже в момент провала. Он обаятельный, весёлый, будто вечный подросток. А Артём — сдержанный, неулыбчивый, почти ледяной. И именно он пугал. Его не осуждали — его опасались. Потому что в его взгляде не было жалости. И потому что он не скрывал, что ему нравилось держать людей на расстоянии.
В аудитории стояла вязкая тишина, нарушаемая только щелчками ручек, шелестом тетрадных листов и голосом преподавательницы, монотонно читающей лекцию.
— Гражданское право. Права личности. «Недопустимость вмешательства в частную жизнь» — произносила она с уверенностью человека, который всё это читал сотни раз и уже давно сам в это не верил.
— В случаях, когда затрагиваются честь и достоинство… — продолжала она, а на задней парте Артём чуть склонил голову, с насмешкой глядя на доску.
— Слушай, а что если сегодня замутим с Дашкой и Ольгой? — пробормотал Никита, лениво раскинувшись на стуле.
Он был живой, подвижный, с яркой мимикой и вечно прищуренными глазами, будто в голове у него всегда крутилась шутка.
— Они обе лайкнули сторис, отвечали мне утром. Дашка вообще спросила, будешь ли ты. Хочет тебя снова.Он хмыкнул, кидая взгляд на Артёма:
— Ты её, видимо, не слишком жёстко отшил.
Артём не отреагировал. Он сидел расслабленно, но в его взгляде было что-то стеклянное, как у хищника в засаде. Левый уголок губ чуть дёрнулся — даже не ухмылка, а тень. Он говорил тихо, почти не разжимая губ:
— Мне надоело. Эти шаблонные сценарии, повторяющиеся лица, пьяные вечера и одинаковые крики.
Он выдохнул, почти скучающе.