— Ну что, Орлов? — начал он, наконец, понизив голос, чтобы перекричать оглушительную музыку. — Я, честно говоря, до последнего сомневался. Думал, просто попугать решил. Честно.
Я усмехнулся, глядя на танцпол. Дешёвые интриги, банальные эмоции, предсказуемые реакции — вот что обычно двигало этими людьми. И меня это никогда не интересовало. Моя игра была тоньше, изысканнее.
— Ты меня плохо знаешь, Никита, — ответил я, не отводя взгляда от мельтешащих внизу фигур. — Если я что-то начинаю, я довожу до конца. А попугать – это не мой стиль. Скучно. И бессмысленно. Я не трачу время на глупости. Мои действия всегда имеют цель.
Он покачал головой.
— Это… это было жестко, Артём. Очень. Я не ожидал.
Я повернул к нему голову, и наши взгляды встретились. В его глазах было что-то, похожее на шок, смешанный с… восхищением? Пониманием? Или просто попыткой осознать масштаб произошедшего? Неважно. Главное, что он понял.
— Жестко? Может быть. — Я сделал ещё глоток, наслаждаясь послевкусием. — Но эффективно. Ты видел её? Полностью сломлена. Её реакция была… предсказуемой до мельчайших деталей. И именно такой, как мне нужно. Шоковое состояние. Полная дезориентация. Идеально. Вкус победы всегда был сладок. Но вкус абсолютной власти, абсолютного контроля над чужой волей – он был несравним ни с чем. Это был новый уровень наслаждения.
— Так что дальше? — Никита подался вперед, его голос стал чуть тише, словно он боялся, что наши слова растворятся в воздухе и исчезнут навсегда. — Пари выиграно. Что с ней делать будешь? Просто отпустишь?
Я рассмеялся, сухо, без тепла, этот звук едва слышался на фоне грохочущей музыки.
— Отпустить? Глупости. Я же тебе говорил, Никита, мне нужен контроль. Не просто победа, а полный, абсолютный контроль. Над ней. Над её жизнью. Над её мыслями. Над её будущим.
Никита нахмурился, пытаясь осмыслить мои слова.
— Зачем? Ты можешь взять любую. Они сами тебе в рот смотрят. Эти девицы… — он кивнул в сторону танцпола.
— Любую я могу взять. И взял бы. Но ни одну я не смогу сломать так, чтобы она стала моей. Это не про секс, Никита, — я слегка прищурился. — И не про власть ради власти. Это… исследование. Анализ. Как далеко может зайти человек, когда у него отбирают всё, что он ценит? Когда ты лишаешь его даже иллюзии свободы? Как долго можно его ломать, пока он не превратится в послушный инструмент в твоих руках? Это гораздо интереснее, чем банальная похоть. Это создание.
Я отставил бокал, едва коснувшись его кончиками пальцев.
— Смотри, Никита. Психология очень проста. Человек инстинктивно стремится к стабильности. К безопасности. Когда ты отбираешь у него это, погружаешь его в полный хаос, тотальную неизвестность, он цепляется за любую соломинку. Даже если эта соломинка – ты сам, тот, кто этот хаос и создал. Это работает безотказно, как швейцарские часы.
Я наклонился к нему, понизив голос до шепота, который, тем не менее, пробивался сквозь гул клуба, заставляя его внимать каждому моему слову.
— Я сначала отнял у неё всё. Её иллюзию безопасности, её тщательно выстроенную неприметность, её чувство собственного достоинства. Заставил её почувствовать себя абсолютно беспомощной. Униженной. Она была в шоке, в панике. А потом… — я выдержал паузу, наслаждаясь его напряженным ожиданием. — Потом я предложу ей себя как "спасителя". Единственного, кто может защитить её от… меня же. Это классика, Никита. Стокгольмский синдром в зародыше. Это не магия, это наука. Точная и предсказуемая.
Я усмехнулся, глядя на свое отражение в бокале виски.
— Она думает, что поступит так, как я скажу, ради сохранения своего положения. Она боится позора, огласки. Я давлю на неё, показывая, что её сопротивление принесет ей еще больший вред. Я уже подготовил "доказательства". И она подчинится. Шаг за шагом. Она будет выполнять мои требования, потому что боится последствий. И я буду продолжать напоминать ей об этом страхе.
— И ты будешь дергать за ниточки, да? — Никита выглядел… нет, не просто впечатлённым. В его глазах читалось нечто большее – понимание и, возможно, желание быть частью этого, хотя он сам не осмелился бы на такое.
— Именно. Я буду единственным её контактом, её "защитником". Буду "заботиться" о ней, как я ей и сказал. Создавать иллюзию безопасности, пока она полностью не привыкнет к моей власти. Она будет искать одобрения, станет зависеть от моих похвал, от моих указаний. Ей будет казаться, что она "выбирает" меня, чтобы избежать худшего. Но на самом деле, она будет выбирать лишь степень своего подчинения. Безвыходность. Это гениально.