Никита уже плюхнулся на диван, беря в руки джойстик. Мы застрянем здесь допоздна. Смотреть бессмысленные фильмы, комментировать тупые диалоги, заливая это алкоголем.
Утро выдалось прохладным, типичным для середины осени в нашем небольшом городе. Золото листвы уже начало тускнеть на поредевших кронах старых кленов, уступая место промозглому ветру, который пробирался под одежду, заставляя кутаться. Но мне было плевать.
Осенний холод не проникал сквозь мою кожу. Я прибыл к зданию юридического факультета задолго до начала пар, специально. Хотелось не просто ждать, а контролировать ожидание. Насладиться моментом. Показать, кто здесь хозяин. И, конечно, убедиться, что моя новая "собственность" поняла каждое слово вчерашнего сообщения.
Я сидел на одной из лавочек у входа, развалившись максимально расслабленно, насколько это позволяла моя осанка. На мне были темные, идеально сидящие по фигуре джинсы из дорогого денима и тонкий, но теплый кашемировый свитер графитового цвета с высоким горлом – просто, но безошибочно дорого и со вкусом. На соседнем месте, небрежно брошенное, лежало моё чёрное, шерстяное пальто классического кроя – элегантность без лишней помпезности, но с очевидной стоимостью. Для этого города, где студенческая мода ограничивалась трениками и потёртыми толстовками, я всегда выделялся. Всегда был на голову выше. Впрочем, как и во всём остальном.
Рядом расположилась привычная свита. Никита сидел чуть поодаль, активно жестикулируя перед какой-то девицей. На нём была типичная для него брендовая спортивная ветровка, толстовка с капюшоном, явно из последней коллекции какого-нибудь популярного лейбла, и кроссовки, на которые он, скорее всего, убил всю свою стипендию, да ещё и у бати выпросил. С ним были Влад и Костя – братья-близнецы, хоть и не похожие внешне, но одинаково серые и безликие. Оба в джинсах, футболках с логотипами музыкальных групп и безразмерных бомберах, которые должны были скрыть их отсутствие вкуса. Типичная городская шпана, которой посчастливилось оказаться на юрфаке. Они что-то вяло перебрасывались словами, периодически бросая на меня почтительные, но трусливые взгляды.
Никита, как всегда, излучал свой поверхностный шарм. Я слышал обрывки его лепета:
— Да ладно, Насть, ты просто не понимаешь. Вот мы вчера с Артёмом… — он махнул рукой в мою сторону, но я лишь слегка двинул бровью, показывая, что не потерплю, если он будет меня впутывать. Он тут же поправился. — Ну, я один, конечно, заглянул в "Виски Бар", там такой крутой коктейль! Тебе бы точно понравилось!
Девчонка, мелкая, с покрашенными в розовый кончики волос и явно переборщившая с макияжем, восторженно хихикала. Никита знал, как вешать лапшу на уши. Ему всегда было легко. Он был простой, понятный, без двойного дна. Завидовать ему? Смешно.
Я делал вид, что увлеченно читаю кодекс по уголовному праву – новый сборник, только что из Москвы. Раздел об особо тяжких преступлениях против личности. Полезное занятие, если хочешь быть на шаг впереди. Глаза скользили по строчкам, но мозг был настроен на совершенно другую волну. Я ждал. Ждал Варю Рудневу.
Предвкушение было острым, как холодное лезвие. Интересно, насколько хорошо она усвоила урок? Насколько быстро сломается? Или попытается проявить себя? Я почти надеялся на второе. Это было бы куда занимательнее. Ломать тех, кто сопротивляется, всегда приятнее.
И вот она. Показалась на горизонте, словно призрак из прошлого. Моё настроение, и без того далёкое от идеального, знатно подпортилось. Она шла, сжимая в руках какую-то потрёпанную папку, прижимая её к груди, словно щит, выставляя себя напоказ как некий символ неприкосновенности. Голова поднята высоко, почти вызывающе, подбородок чуть вздернут. Очки на переносице, слегка сползшие, словно она только что уткнулась в книгу. Наушники-вкладыши, маленькие и незаметные, плотно сидели в ушах. Волосы собраны в небрежную "дульку" на затылке, несколько прядей выбились, придавая ей растрепанный, но всё ещё нарочито небрежный вид. И эта одежда…
Чёртов спортивный костюм. Тёмно-серый, почти чёрный. Немного большеват, как всегда, словно она пыталась утонуть в нём, спрятать каждый изгиб, каждую линию фигуры, которую я уже успел оценить. Поверх него – какая-то тонкая безрукавка из синтетики, хотя по осенней прохладе это выглядело дико и неуместно. Дешёвые кроссовки. Всё как всегда. Словно она намеренно проигнорировала каждое моё слово из вчерашнего сообщения. Словно это было личное, прямое оскорбление моей воли.
Я почувствовал, как в груди закипает неприятное раздражение. Ладно, неповиновение – это одно. Но такое откровенное игнорирование моих указаний? Да ещё и так демонстративно, словно бросая вызов? Эта девчонка играла с огнём. Моё лицо оставалось невозмутимым, застывшим в маске спокойствия, но внутри меня уже начинал расти холодный, едкий гнев.Она приблизилась. Шла прямо на нас, словно и не видела. Словно мы были невидимыми. Я нарочно отложил кодекс на лавочку и подался вперед, демонстративно.