— Мне хочется большего. Глубже.
Никита повернулся к нему, приподняв брови. Он привык, что Артём — тот ещё странный тип, но это было новое.
— Чего именно? — спросил он.
— Контроля. Чистого. Не секса на одну ночь. Не фальшивого восторга. Хочу узнать, что будет с человеком, если постепенно стирать его волю. Сломать. Подмять под себя полностью.
— Ты сейчас, блядь, серьёзно?
Артём повернул голову и посмотрел на него. Медленно, прямо. Его глаза были ледяные и уверенные, как у того, кто уже всё решил.
— Что будет, если она станет бояться, плакать, но всё равно тянуться? Если я возьму её настолько, что она не сможет уйти. Если я каждый день буду ломать её заново, а потом — чуть-чуть давать тепла. Не заботы, не любви. Просто — иллюзию, будто я могу быть её спасением.
Он говорил спокойно, почти философски, как будто описывал эксперимент в лаборатории. И в этом спокойствии было страшное.
— Ты поехавший, — пробормотал Никита, но во взгляде его был не страх. Он почти восхищался.
— Я просто честный, — отозвался Артём. — Мы с тобой оба любим контроль. Я просто пошёл чуть дальше.
Артём перевёл взгляд на студенток, рассевшихся по аудитории.
— Дашка, Оля… — он пренебрежительно махнул рукой. — Они уже сломлены до нас. Готовы на все ради внимания. Это неинтересно.
Никита проследил за его взглядом, который вдруг зацепился за одну из парт. Там, в самом углу, почти сливаясь со стеной, сидела Варвара Руднева. Её русые волосы были собраны в небрежный пучок, очки сползли на кончик носа, а взгляд был сосредоточен на конспекте. Ничего примечательного. Никаких ярких деталей, никаких дерзких нарядов, никакой попытки привлечь внимание. Просто Варя. Тихая, неприметная. Таких здесь были десятки.
— Гляди, новенькая зашла, — Никита кивнул в сторону Варвары. — Такая... правильная. Вся из себя — «я не выживу здесь».
Артём не отводил взгляда. Словно примерял её. Оценивал.
— Она, — прошептал он.
— Руднева? Да она ж серая мышь. Кто на такую вообще глядит?
Артём медленно повернул голову. Только на секунду. Варя ещё не заметила его взгляд. А он — уже выделил её из толпы.
— Именно, — отрезал Артём. — Она — никто. Пока. Но станет всем. Моим.
Он чуть склонил голову, будто уже начал писать сценарий в голове.
— Посмотрим, сколько ей нужно времени, чтобы начать зависеть от боли. Чтобы вместо страха — появилось влечение. Чтобы из ужаса — выросла привязанность. И чтобы в конце она молила не отпускать её.
Варя выглядела так, будто её случайно выдернули из другой жизни. Светлая кожа, тёмные круги под глазами от недосыпа, волосы, небрежно собранные в низкий хвост. Всё в ней было мягким, слабым, открытым. Как книга без обложки. Идеально.
— Спорим, что к концу семестра я затащу её в постель? — Артём прошептал, его голос был холоден, как сталь.Никита поднял бровь.
— Рудневу? Да брось, Артём. Ты же не по таким. Это даже не вызов, это... скучно.
— Именно. И это делает её идеальной. Никто не поверит. Никто не будет искать подвоха. Если я смогу заставить её прийти ко мне по собственной воле, несмотря ни на что, то это будет... шедевр.
— Ставки? — Никита подался вперед, в его глазах зажёгся азарт. Несмотря на сомнения, идея Артёма его зацепила.
— Если я выиграю, ты выполняешь любое мое требование до конца года, без вопросов. Любое. А если проиграю… — Артём чуть усмехнулся. — Чего ты хочешь?
Никита на мгновение задумался, его улыбка стала ещё шире.
— Если ты проиграешь, то на целый год станешь моим личным водителем, моим тенью на вечеринках, моей собачкой на поводке. Ты будешь выполнять мои поручения, даже самые идиотские. Без единого слова, без единой жалобы.
— Идет, — Артём кивнул, его глаза горели хищным огнем. — У меня есть преимущество. Она не умеет говорить «нет». Я это уже понял.
Он снова посмотрел на Варю. А она, почувствовав взгляд, подняла глаза. На долю секунды их взгляды пересеклись. Её зрачки дрогнули. Она быстро опустила глаза и поспешно сделала вид, что слушает лекцию.Артём улыбнулся — коротко, хищно. И прошептал, едва слышно:
— Добро пожаловать в мой эксперимент, Варя Руднева.
— И что ты собираешься с ней делать? — Никита снова откинулся назад, на этот раз тише, почти шёпотом.
Теперь в его голосе не было ни насмешки, ни лёгкости. Только настороженность.
— Психологию, — отозвался Артём, глядя в сторону, где сидела Варя. — Ломать по кирпичику. Медленно, методично.
— Ты же понимаешь, это уже не игра, — прошептал Никита, скосив глаза на преподавательницу, которая всё ещё была занята лекцией. — Это статья.
— Именно, — Артём усмехнулся краем губ. — Иронично, да? Мы изучаем право, чтобы понять, как его нарушать.