Я оглянулась. Пустой коридор на первом этаже юридического факультета. Нарочито раннее прибытие в университет стало моей привычкой – меньше народу, меньше шансов пересечься с кем-то, меньше взглядов, меньше вопросов. Я ненавидела быть в центре внимания, а после вчерашнего… после него… каждая клеточка моего тела кричала о желании исчезнуть. Сбежать, спрятаться, не дышать одним воздухом с ним.
Сжимая папку с конспектами так, что побелели костяшки пальцев, я пошла в сторону библиотеки. Там, среди высоких стеллажей и запаха старых книг, можно было хоть на время забыться. Зарыться в учебники, погрузиться в мир законов, где все ясно, четко и нет места такой несправедливости, такой унизительной зависимости.
Но его слова, его приказ в сообщении, которое я прочла вчера вечером, продолжали звенеть в голове, заглушая шум крови в висках: "И, Варя, завтра постарайся одеться соответственно. Мы ведь теперь вместе. Не нужно прятать свою фигуру. Не позорь меня."
Меня передернуло. "Мы теперь вместе"? Это звучало как приговор. Как метка на скоте. Он думал, что может диктовать мне, во что одеваться, как выглядеть? Он хотел, чтобы я стала его очередной красивой игрушкой, выставляемой напоказ? Чтобы я забыла, что он со мной сделал?
Нет. Я надела этот старый, мешковатый костюм намеренно. Эти очки, эту дульку. Я хотела кричать ему: Я не твоя! Я – это я, а не твоя витрина! Но силы для крика у меня не было. Оставалось только это глупое, детское сопротивление через одежду. Глупое, потому что я знала – это лишь разозлит его еще больше. И расплата будет. Расплата всегда бывает.
Добравшись до библиотеки, я выбрала самый дальний стол, спрятавшись за колонной. Раскрыла учебник, пытаясь сосредоточиться, но буквы расплывались перед глазами. Мысли возвращались к маме. К её бледности, к её кашлю, к тому, как она смотрела на меня с этой извиняющейся улыбкой, словно извиняясь за то, что ей нужна помощь. Он знал об этом. Он знал, как сильно я люблю её, и как сильно боюсь за неё. Это была моя ахиллесова пята, и он безжалостно вдавил в неё нож.
Помню, как ночью я прорыдала в подушку, пока глаза не стали опухшими и красными. Мне хотелось исчезнуть. Но утром, глядя на спящую маму, я поняла, что не могу себе этого позволить. Я должна держаться. Должна выжить. Ради неё. Но какой ценой? Ценой своего достоинства? Своей свободы? Своей жизни?
Я резко захлопнула учебник. Так не пойдет. Нужно собраться. Он ждет, что я сломаюсь. Но я не сломаюсь. Не сейчас. Пока есть мама, я буду бороться. И пусть он увидит мой вызов в этой мерой одежде, в этой "дульке", в этих очках. Пусть.
Я открыла учебник снова, стараясь читать каждую строчку, словно от этого зависела моя жизнь. Потому что, возможно, так оно и было.
Я провела в библиотеке почти час, пока не прозвенел звонок, оповещая о начале первой пары. Коридоры наполнились шумом. Студенты, еще не до конца проснувшиеся, с грохотом переставляли стулья. Я заняла свое привычное место в самом дальнем углу аудитории, надеясь остаться незамеченной.
Первая лекция по римскому праву прошла в тумане. Профессор, пожилой и добродушный, что-то вещал о вещном праве, но его голос долетал до меня как будто из-за толстой стены. Я делала механические пометки в тетради, но не слышала ни слова. Каждый раз, когда дверь открывалась, я вздрагивала, ожидая увидеть его. Но он не появлялся. И это было странно. Я ожидала увидеть его холодный, оценивающий взгляд, который будет давить на меня весь день. Но его не было.
На второй паре, когда начались судебные прения, он наконец-то появился. Я заметила его боковым зрением: элегантный, в пальто, которое он небрежно скинул на стул. Рядом с ним, словно на параде, шел Никита и его свита. Они заняли места на задних рядах, и я почувствовала, как моё сердце забилось чаще. Я приготовилась. Но ничего не произошло.
Артём не смотрел в мою сторону. Он даже не бросил на меня случайного взгляда. Вместо этого, он полностью сосредоточился на Алисе. Алиса… она была воплощением всего, чем я не была. У нее были идеально уложенные светлые волосы, которые блестели при свете ламп. Дорогая одежда – обтягивающие джинсы, светлая водолазка, тонкая кожаная куртка, подчеркивающая хрупкую фигуру. Полный, но не вульгарный макияж. Уверенная, красивая, популярная.