Холодные капли воды, а потом горячий пар, ошпаривающий кожу. Я тёрла себя мочалкой до тех пор, пока кожа не покраснела. Не столько для того, чтобы отмыться, сколько для того, чтобы стереть с себя их прикосновения, их смех, их запах. Я хотела очиститься от пятна их мерзости, но знала, что оно навсегда останется со мной. Выйдя из душа, я высушила волосы, собрала их в тугой хвост и оделась в первое, что попалось под руку. Я больше не пыталась прятаться. Это не имело значения.
С этими мыслями я вызвала второе такси. Адрес, который я назвала, был домом Артёма. Я ехала к нему, и в моей голове был только один план. Я должна с ним поговорить. Выяснить нормально, что ему на самом деле нужно. Я больше не верила в сказки о его романтических чувствах. После того, что он сделал, я поняла, что он не способен ни на что, кроме жестокости и игр. Его игра не имеет ничего общего с отношениями.Я была уверена, что ему нужен только секс. Просто ещё одна победа. Просто ещё одна красивая игрушка, которую можно выставлять напоказ, а потом выбросить.
И если это так… если это всё, что ему нужно, я это переживу. Я перетерплю. Я знаю, что он быстро наиграется, и отстанет. А я… я обязательно отомщу. Но не сейчас. Не сразу. Я дождусь, когда моя мама будет здорова, когда она будет в безопасности. И тогда я найду способ наказать его. По закону. Я ведь юрист. Я буду использовать все свои знания против него. Я не собираюсь молча терпеть это и быть их шлюхой, но это потом. Сейчас главное — вылечить маму, вытащить её из этого состояния.
С этими мыслями я и доехала до дома Артёма. Высокая, современная многоэтажка, с охраной и парковкой. Она была как крепость, отгороженная от всего мира. Он жил в роскоши, в то время как моя мама лежала на больничной койке, и её жизнь висела на волоске. От этой несправедливости у меня сжались кулаки.
Охранник на входе не стал даже спрашивать моё имя, словно ждал. Я поднялась на нужный этаж, вышла из лифта. Коридор был тихим, с мягким освещением и дорогим ковровым покрытием, поглощающим звук шагов. Я остановилась перед его дверью. Серая, массивная, неприступная, она, казалось, насмехалась надо мной.
Мне нужно было решиться. Один звонок. И я войду в его мир, где меня ждёт унижение и боль. Но у меня не было выбора. Если я хочу спасти маму, я должна играть по его правилам. Пока. Только пока.
Пока я не передумала, я вытянула руку. Мои пальцы дрожали, но я заставила себя нажать на дверной звонок.
Глава 11. Артём.
Несколько дней, прошедшие с вечеринки, были для меня чем-то вроде затяжной пытки. Я сидел в своей квартире, пытаясь разложить всё по полочкам, но все мои логические построения рушились, натыкаясь на одну и ту же стену. Гнев.
Гнев, который я почувствовал, когда увидел, как эти идиоты лапали её. Я пытался убедить себя, что это было лишь раздражение от того, что мои инструменты были использованы не так, как я планировал. Что это было неудовольствие от того, что мои приказы были выполнены слишком… буквально. Я ведь не говорил им раздевать её, прикасаться. Они вышли за рамки. И это было неприятно.
Но внутри меня всё равно сидел этот маленький, ядовитый червь, который шептал: «Ты ревновал». И я ненавидел этот голос. Ненавидел за то, что он был прав. Ревность? Абсурд. Я, Артём Орлов, и ревность к серой мыши? Это не вписывалось в мою картину мира. Это было неправильно.
Ревность — это удел слабых. Это эмоциональная зависимость. А я был свободен. Всегда был. И я не позволю какой-то серой мыши из юридического факультета изменить это. Я сжал кулак, и пустое стекло бокала едва не треснуло под моими пальцами. Нет. Я не позволю себе этого. Это всего лишь эксперимент. Анализ. Создание. Никаких чувств, никаких привязанностей. Это слабость. И я не слабак.
В этот момент раздался дверной звонок. Резкий, настойчивый. Это было слишком поздно для обычных визитов. Я встал, мгновенно сбрасывая с себя флёр расслабленности. Моё лицо приняло привычное выражение холодного безразличия. Я открыл дверь, и на пороге стояла Варя. Но она была не такой, какой я её ожидал увидеть.
Её лицо, бледное и осунувшееся, было лишено страха. Глаза были красными, но не от слёз, а от усталости. Её взгляд был прямым, даже немного дерзким. В нём читалось отчаяние, но и что-то ещё, что-то, что я не мог прочитать. Она была ранена, но не сломлена до конца. Это было странно. И интересно.
— Ты пришла, — просто сказал я, пропуская её в квартиру.
Она вошла, не сбрасывая пальто, и встала посреди прихожей. Я закрыл дверь.
— Зачем ты это делаешь, Артём? — её голос был хриплым, но уверенным. — Зачем ты так поступаешь?