Наступила короткая пауза. Артём чуть наклонился ближе и продолжил, ещё тише, почти вкрадчиво:
— В среду нас оставляют на практику. Второй корпус, правое крыло. Помнишь? Почти всё пустое — только дежурный на первом этаже и пара преподавателей в конференц-зале.
Никита медленно кивнул.
— Там даже камеры не работают на нулевом этаже. Старый туалет в конце коридора. Глухая зона.
Артём повернулся к нему, и в его взгляде появилось что-то ледяное, чужое.
— Я заманю её туда.
— Как?
— Простая просьба. Помочь донести бумаги, папки, всё что угодно. Преподы верят в приличных, тихих девочек — подумают, что она и правда вызвалась. А она не умеет говорить «нет». Я это уже понял.
Он чуть склонил голову, наблюдая, как Варя записывает в тетрадь, старательно поджимая губы.
— Она и сама не поймёт, как окажется в ловушке. А потом…
Он выдохнул.
— Потом всё зависит от неё. Сопротивление будет — обязательно. Страх. Отвращение. Паника.
Артём чуть прищурился.
— Но с этого и начинается настоящая привязка. Если правильно подать боль. Если чередовать холод с контролируемой «заботой»…
— Это не эксперимент, а насилие, — пробормотал Никита, но его голос не дрожал. Он знал, что остановить Артёма уже не получится. Тот уже выбрал жертву.
— Насилие — это форма власти, — отозвался Артём спокойно. — Всё зависит от того, как ты его оформляешь. Юридически — да, статья. Но психологически? Для неё это станет всем. Страх заменит смысл.
Он замолчал, глаза снова зацепились за Варю. Она ни о чём не подозревала. Она писала, вглядываясь в конспект, как будто старалась спрятаться за словами.
— Думаешь, она заговорит с кем-то? — усомнился Никита.
— Вряд ли. У таких, как она, даже подруг нет. Только книги и собственные страхи.
Он чуть наклонился:
— И очень скоро я стану её самым главным страхом.
Прозвенел звонок. Аудитория начала гудеть, студенты поднимались, собирали вещи. Варя поспешно скинула ручку в пенал, ссутулилась, будто старалась не задеть никого плечом.
Артём встал, не торопясь. Он был полон странной, пугающей решимости. Проходя мимо Варвары, он замедлил шаг, почти на мгновение застыв рядом с её партой. Варя, всё ещё ссутулившись над своими вещами, даже не подняла головы, стараясь быть максимально незаметной.
Артём склонился к ней. Его голос, низкий и зловещий, прорезал гул аудитории, но услышать его могла только она.
— До среды, Варя. Не забудь про практику.
Варя вздрогнула. Она резко подняла голову, её глаза, за линзами очков, широко распахнулись. В них читалось нечто вроде испуга, граничащего с недоумением. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Артём уже отвернулся и двинулся к выходу, его спутник, Никита, ждал его у дверей, бросив короткий взгляд на застывшую Варвару. Он не улыбался.
Варя осталась сидеть, прижимая сумку к себе, чувствуя, как по её спине пробегает холодок.
Глава 2. Варя.
Будильник безжалостно заверещал в пять утра, вырывая из цепких объятий сна. За окном ещё царила предрассветная мгла, и изморось тонкой пленкой покрывала стекло, делая вид города ещё более серым и размытым. Ранняя осень. Слякоть, сырость, постоянное ощущение холода, проникающего под одежду и в кости. Но для меня это время было священным.
Я тихонько выскользнула из кровати, стараясь не разбудить маму. Её дыхание из соседней комнаты было таким слабым, таким прерывистым, что каждый вдох отдавался в моей груди болезненным спазмом. Одна почка, отказавшая несколько лет назад, навсегда разделила нашу жизнь на «до» и «после». До — это когда мама смеялась, когда мы гуляли по парку, когда она пекла свои знаменитые пирожки с вишней. После — это бесконечные походы по врачам, запах лекарств, бледность её лица и постоянный, липкий страх.
Я накинула старенькую выцветшую футболку и спортивные штаны, слишком широкие для меня. Это была моя униформа для утренних пробежек – попытка прогнать из тела вечную усталость, скопившуюся за долгие часы учебы, работы и бессонных ночей.
Кроссовки чуть хлюпали по мокрому асфальту, отсчитывая каждый километр. С каждой пробежкой я не просто тренировала тело, я убеждала себя, что сила есть. Что я выдержу. Что смогу. Ведь только так, физически выматывая себя, я могла хоть на час заглушить тревогу, которая постоянно жила где-то под рёбрами.
Вернувшись, я быстро приняла контрастный душ, стараясь смыть не только уличную сырость, но и остатки тревожных снов. Глядя на себя в зеркало, я видела неприметную девочку с растрепанными русыми волосами и веснушками, которые, казалось, множились с каждым годом. Лицо заострилось от недосыпа, под глазами залегли темные круги. Под широкой футболкой скрывалось спортивное, подтянутое тело, мышцы, наработанные годами тренировок, тонкие, но сильные.