Артём не отходил от меня. Он держал меня за руку, иногда целовал в висок, показывая всем, что я — его. Он говорил со своими друзьями, иногда втягивал в разговор меня, но я лишь молча улыбалась. Он был уверен в себе, и эта уверенность была так же безжалостна, как и его власть надо мной.
В какой-то момент он притянул меня к себе и начал медленно танцевать. Я просто позволила ему это. Он был сильным, и я чувствовала себя в его руках такой маленькой и хрупкой.
— Ты слишком тихая, — прошептал он мне на ухо, его губы коснулись мочки моего уха. — Тебе не весело? Разве ты не рада, что мы вместе?
— Мне хорошо, — тихо ответила я, глядя ему в глаза. — Просто… я не люблю такие большие компании.
— Но ты ведь со мной, — он улыбнулся, и его улыбка была такой же холодной, как и его взгляд. — И я всегда буду рядом. Помни об этом.
Он произнёс эти слова так, что они прозвучали как угроза. Я знала, что он лжёт. Он всегда был рядом, чтобы контролировать, но не чтобы защищать. Его присутствие не давало мне свободы, оно её забирало.
Когда вечеринка стала понемногу затихать, а люди, уставшие от танцев, начали собираться в кружок, чтобы поговорить, одна из девушек, высокая блондинка с идеальной причёской, предложила:
— А давайте сыграем в игру?
Все оживились. В её глазах горел озорной огонёк.
Глава 13. Артём.
Прошло несколько месяцев с того дня, как Варя вошла в мою квартиру. Несколько месяцев, за которые я должен был доказать самому себе, что она — всего лишь эксперимент. Анализ. Создание. И, к моему полнейшему раздражению, эксперимент вышел из-под контроля. Все мои логические построения рушились, натыкаясь на одну и ту же стену — её.
Я сидел в своем кресле, глядя в панорамное окно. Город лежал подо мной, как на ладони. Дорожные артерии были венами, по которым текли потоки людей, машин, денег. Я всегда чувствовал себя стратегом, который знает каждый ход и предвидит все возможные исходы. Но с Варей… с ней все мои схемы рушились. Она была переменной, которую невозможно было просчитать.
Я запретил ей работать. Я видел, как она любила свою работу, как загорались её глаза, когда она говорила о ней. Это было её единственное спасение, её личный мир, который существовал без меня. И эта мысль была для меня невыносима. Мне не нужна была ещё одна проблема. Мне не нужна была ещё одна переменная. Невыносимая мысль о том, что на неё, мою, посмотрит кто-то чужой. Что её улыбку, её жесты, её смех увидит кто-то ещё, а не я. Я не мог вынести этого. Я мог обладать ею, но я не мог её контролировать.
Но она не сопротивлялась. Не так, как я ожидал. Она просто приняла это, как факт, как ещё одну плату за сделку. И это злило меня. Я ждал борьбы, слёз, уговоров. Мне нужна была её реакция, чтобы я мог её анализировать. А её не было. Она просто отстранилась, как будто её душа ушла в отпуск, оставив здесь только оболочку.
Ещё хуже было в моменты нашей интимной близости. Сначала я старался быть нежным. Я говорил ей те слова, которые обычно использовал, чтобы заманить девушек в свою постель. Я ласкал её, пытаясь вызвать в ней хоть какую-то ответную реакцию. Но она была как мёртвая. Тело напрягалось, взгляд был пустым, а на лице читался лишь страх. Я знал, что она дрожит, и это было для меня как пощёчина. Я злился. Злился на неё за то, что она такая, и на себя за то, что я не могу это исправить.
Я начинал ругаться, говорить ей обидные слова. Называл её фригидной, упрекал в том, что она «неправильная». Мне хотелось, чтобы она ответила, чтобы хоть как-то показала, что она живая. Но она молчала. Её молчание было громче любого крика, и оно сводило меня с ума. Я просто брал её, как дешёвую шлюху, как сказал сам себе. Брать, а потом уходить, громко хлопая дверью, потому что я не знал, что делать с этим разочарованием и этой яростью.
Я думал, что её тело принадлежит мне. Я покупал дорогие крема и гели, чтобы сделать близость более приятной. Я даже заставил её смотреть на меня, но она всегда смотрела на меня с такой невыносимой болью, что мне хотелось кричать. Я не мог понять, почему она не может просто расслабиться. Я дал ей деньги на операцию для её матери. Я отдал ей часть себя, свою помощь, а взамен получил лишь пустоту.
Меня постоянно мучил один вопрос, и я не мог найти на него ответ. Что в ней такого? Она не красива (ложь), не умна (очередная ложь), не богата. Она — серая мышь (не для тебя, Артём). Но я не могу забыть её. Каждый раз, когда я уходил, я думал о ней. О её глазах, полных отчаяния, о её бледном лице, о её хрупком теле. Я пытался отвлечься, приглашал других девушек, но с ними не было интима. С тех пор, как Варя появилась в моей жизни, ни одна другая женщина не смогла приблизиться ко мне. Меня раздражали их легкость, их улыбки, их откровенные наряды. Они были пустыми, бездушными, а она… она была настоящей, даже в своём страхе.