Ты Моя Статья

Я подошёл к ним, и мой голос был как гром.

— Хватит.

Никита повернулся ко мне, и в его глазах не было злости, только вызов.

— Что такое, Артём? Тебе не нравится?

— Мне не нравится, что ты трогаешь мою девушку.

— Твою? — он рассмеялся. — Она не твоя, Артём. Она — живой человек.

Я ударил его. Он упал на пол, но тут же встал. Мы дрались, как звери. Я был вне себя от ярости. Я не мог понять, почему я так реагирую. Я не мог понять, почему я так хочу его убить. Я просто хотел, чтобы он заткнулся.

Меня оттащили в сторону. Никита встал, вытирая кровь с разбитой губы. Он подошёл ко мне.

— Ты ревнуешь, Артём, — тихо сказал он. — Ты ревнуешь.

— Я не ревную, — прорычал я. — Я просто…

— Ты не можешь этого принять, потому что ты никогда не любил. Ты не можешь понять, что это такое, потому что ты всегда был один. Ты не можешь понять, что она — это не твоя собственность. Она — это живой человек. И ты её сломал.

Его слова ударили меня, как пощёчина. Я не мог найти слов, чтобы ответить. Я был разбит. Он был прав. Я был не просто ревнив. Я был одержим.

Мой разум работал на пределе, пытаясь найти рациональное объяснение, но его не было. Я был пленником своих собственных чувств. Я не был стратегом, который знает каждый ход. Я был слепцом, который шёл по минному полю.

Я посмотрел на Варю. Она стояла в стороне, прижавшись к стене, её глаза были полны слёз. Я видел, как она дрожит. Я не мог больше этого выносить. Я подошёл к ней, взял её за руку и потянул за собой.

— Я… — я не знал, что сказать. — Я…

Я не мог этого сказать. Я не мог признаться в этом даже самому себе. Я просто молча смотрел на неё, и в этот момент я понял, что всё, что я делал до сих пор, было ошибкой. Я не мог заставить её любить меня. Я не мог заставить её быть со мной. Я должен был изменить свою тактику. Я должен был стать другим.

Визуализация персонажей. Артём.

Так я вижу персонажей в своей истории. Эти визуализации помогают передать их характер и настроение, но вы можете представить их по-своему. ❤️

Артём Орлов

Визуализация персонажей. Никита.

Никита Лавров

Никита Лавров

Визуализация персонажей. Варя.

Варя Руднева

Глава 14. Варя.

Я стояла, прижавшись к стене, и чувствовала, как весь мир вокруг меня рушится. В ушах звенел пронзительный гул, заглушая крики и возню, но сквозь этот шум я слышала каждое слово Никиты, словно он говорил прямо мне в сознание.

— Ты ревнуешь, Артём! — Голос Никиты был не просто обвинением, это был приговор, вынесенный на публике. — Ты не можешь принять, что она не твоя собственность. Она — живой человек!

Всё, что происходило со мной последние месяцы — запрет на работу, его нездоровая одержимость моим графиком, его дикая, унижающая ярость в постели — внезапно обрело жуткую, искаженную логику. Это была не просто игра в доминирование. Это было его, Артёма, отчаянное сопротивление чувству, которое он считал слабостью. Он ревновал. Эта мысль была одновременно шокирующей и устрашающей.

Я увидела, как кулак Артёма ударил Никиту. Увидела, как его самого оттаскивают. А потом он повернулся ко мне. Его глаза были мутными, полными смеси ярости, боли и, что самое ужасное, открытой уязвимости. Он пытался что-то сказать, но слова застревали у него в горле.

— Я… Я…

Это было не его привычное высокомерие. Это был человек, который задыхался от собственной правды. Мой испуг остался, но теперь к нему примешивалось леденящее осознание того, насколько он сломлен.

В следующее мгновение он схватил меня за руку. Его пальцы, перепачканные кровью, сжались на моем запястье с такой силой, что я едва удержалась от крика. Он не вёл меня, он тащил к выходу. Мы проносились мимо замерших, как статуи, людей. Их взгляды жгли мою кожу, но я не могла оторвать глаз от фигуры Никиты. Он стоял, вытирая кровь. Его взгляд был направлен прямо на меня, и в нем не было ни презрения, ни злости от драки. Там было горькое сочувствие, явное предупреждение и что-то ещё, что я не смогла определить. Но одно я поняла точно: Никита понимал мою ситуацию. И он пытался заставить Артёма принять правду. Хотела ли я такой правды? Нет. Я всё ещё цеплялась за надежду, что он просто играет, и чем быстрее ему надоест, тем скорее он оставит меня в покое.

Артём втолкнул меня в машину, и через секунду мы уже мчались по ночной дороге. В салоне наступило глубокое, давящее безмолвие. Артём не произнес ни звука. Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, и он вел машину с пугающей, безумной скоростью. Он нервно сжимал рулевое колесо до побеления костяшек. Я наблюдала, как человек, чьё самообладание было железобетонным, трясётся от внутреннего напряжения. Каждое переключение передачи было резким, как удар.