Артём подвинулся ко мне и чмокнул в губы.
— Уверен, эти сладкие губы будут восхитительно мне служить.
Устроившись удобнее в кресле, Артём стал учить меня.
— Обхвати его рукой, крепче. Проведи по стволу, не бойся, вот так. — Он взял мою руку, направляя её. — Теперь лизни головку, смелее.
С каждым его словом мне становилось отвратительнее, а ему, видимо, приятнее, потому что с каждым шагом он то сжимал мои волосы на затылке, то втягивал воздух сквозь зубы. Запах кожи, алкоголя и возбуждения душил меня.
— Не торопись, представь, что это леденец. — Он прошептал это почти нежно. — Ах, мм... Да, вот так, умница моя. Дыши носом.
Артём усложнил мне задачу, когда стал двигать бёдрами навстречу, давить мне на затылок, чтобы я взяла глубже. Рвотный позыв, смешанный со слезами, мешал сделать так, как он хотел. Я думала, что он разозлится, психонёт и снова сделает по-своему, но Артём и в этот раз удивил.
— Достаточно. — Он отстранил мою голову. — На сегодня ты молодец, ещё пару таких уроков, и можно заниматься с тобой оральным сексом по-настоящему.
Я отстранилась, собираясь вытереть слюну, но Артём аккуратно оттолкнул мою руку и встал надо мной. Обхватил член рукой и стал двигать туда-сюда, ускоряясь.
— Смотри мне в глаза! — Рвано потребовал он.
Я подчинилась. Через пару секунд на моё лицо брызнула его семя, липкое, тёплое и странное на запах. Артём снова рухнул в кресло, тяжело дыша. Он махнул рукой в сторону ванной.
Вскочив на ноги, я бросилась к раковине, дрожащими руками смывая всё это. Глубоко вдыхая и выдыхая, я с колотящимся сердцем вновь вернулась в комнату. Артём лежал в кровати, на своей половине. Я на цыпочках прошла к своей половине и тихо легла, надеясь, что алкоголь усыпит его.
Стоило мне лечь, как он повернулся ко мне и обхватил своей рукой, прижимая к себе.
— Спи! — Коротко приказал он, целуя меня в висок.
Впервые за долгое время его объятие было не прелюдией к насилию, а актом обладания, не требующим физической отдачи. Словно по приказу, я отправилась в царство Морфея, утомлённая и сломленная его новой, садистской нежностью.
Глава 15. Артём.
Утро было холодным, но в салоне "Мерседеса" воздух был густым и горячим, полным стыда и желания всё исправить. Всю дорогу я чувствовал, как Варя сидит, сжавшись, на пассажирском сиденье. Её поза, её молчание — это был немой упрек, который пробивал мою броню сильнее, чем любой крик. Я нарушил собственное правило: потерял контроль. И теперь моя одержимость, моё чувство собственности, которое Никита так точно назвал ревностью, было выставлено напоказ.
Я остановил машину у главного корпуса университета. Варя, едва дождавшись щелчка центрального замка, выскочила и поспешила прочь. Она не посмотрела на меня, но я видел, как быстро она двигалась, стремясь слиться с толпой. Я позволил ей уйти — сегодня моё место было здесь. Моя задача — устранить последствия.
Не успела она скрыться за углом, как дверца моей машины открылась. На пассажирское сиденье тяжело опустился Никита. Его лицо, украшенное желтеющим синяком, выглядело мрачным. Он не смотрел на меня как на друга, а как на пациента, вышедшего из-под наркоза.
— Тебе следовало хотя бы повязать шарф, — бросил я, чтобы заполнить мертвую тишину.
— Заткнись, — холодно ответил он. — Я не за этим приехал. Я приехал сказать тебе в последний раз, пока ты не превратил себя в законченного ублюдка: Спор окончен. Ты выиграл.
Я сжал руль, ощущая, как мои костяшки побелели.
— Какой спор? — Мой голос был низким и опасным.
— Тот, что ты начал сам с собой. Заставить эту девушку подчиняться тебе. Ты дал ей деньги, ты разрушил её мир, а взамен получил полный контроль. Она боится тебя до дрожи, но не уйдёт. Ты достиг цели. Теперь отпусти её. Прекрати этот эксперимент, пока ты не сломал её окончательно.
Его слова били точно в цель. Он знал, что моя гордость требовала победы, но он видел и то, что моя душа теперь требовала другого.
— Ты не понимаешь, — прорычал я. — Ты думаешь, это игра? Я готов был убить тебя прошлой ночью. Ты думаешь, это из-за какого-то проклятого пари?
Я повернулся к нему, и мой взгляд, должно быть, был звериным. Мне было плевать, что он увидит.
— Она мне нужна, Никита. Она — не трофей. Мне плевать на спор, это больше не имеет значения. Я... Я запутался в этих эмоциях, я не знаю, как их называть. Но когда я вижу, как она смотрит на тебя, когда она дышит свободно, когда она не принадлежит мне целиком — меня разрывает на куски! Это одержимость, и она не отпустит меня.