Привет, умница. Сегодня я пропущу пары, у меня дела, но вечером обязательно приеду, чтобы проверить твою зачётку. Не скучай. Жду новостей о победе. ❤️
Это короткое сообщение, завершённое смайликом-сердечком, заставило меня трепетно улыбнуться. Эти сердечки, эти обещания приехать, эти слова, которые раньше казались бы насмешкой или формой контроля, теперь вызывали во мне тёплое, глупое волнение. Я быстро ответила: "Хорошо, жду."
Через пятнадцать минут раздался звонок в дверь. Я, удивлённая, открыла её. Курьер передал мне большой, увесистый пакет с горячим завтраком. Внутри лежала аккуратная записка, написанная его твёрдым, размашистым почерком:
Знаю, что ты, наверняка, вчера готовилась до поздней ночи и теперь бежишь на всех парах. Не смей сдавать экзамен голодной. Поешь, и только потом в бой. Артём.
Моё сердце почувствовало укол нежности. Он действительно внимателен ко мне! Это было такое приятное, нежное проявление внимания, которое перекрывало все предыдущие сомнения. Я быстро позавтракала, чувствуя, как тёплый напиток согревает меня изнутри.
Я оделась в строгую чёрную юбку-карандаш, светло-серую кашемировую водолазку и туфли-лодочки на низком каблуке. Вызвав такси, я отправилась в университет.
Я чувствовала прилив сил и абсолютной уверенности. Конституционное право я сдала блестяще, на одном дыхании. Преподаватель поставил "отлично". С Римским частным правом вышло не менее успешно. Сессия закрыта, все "пятёрки" в зачётке сияли, словно маленькие, личные победы, добытые в тяжёлом бою.
Выходя из аудитории, я была на пике эйфории. Меня переполняла радость: я справилась, я сделала это, я могу всё!
В этот момент, завернув за угол в коридоре, я резко столкнулась с кем-то. Удар был сильный, все мои записи полетели на пол, но крепкая рука мгновенно поймала меня за локоть, не дав упасть.
Подняв глаза, я увидела Никиту. Он стоял передо мной — в идеальном, дорогом костюме, с обворожительной, но немного усталой улыбкой на лице. Под глазом всё ещё виднелся остаток синяка, который был болезненным напоминанием о той ночи. Меня прошиб холод, словно меня окатили ледяной водой. Вся моя радость мигом улетучилась, сменившись глухой, животной тревогой.
— Осторожнее, Варя, — произнёс он. Его голос был тихим, бархатным и удивительно тёплым. — Ты так летишь, словно выиграла в лотерею.
Я быстро наклонилась, собирая бумаги, стараясь не смотреть на него.
— Я торопилась, — мой голос дрожал. — Извини.
Никита поднял мою зачётку, которую я чуть не оставила на полу, и протянул мне.
— Поздравляю с закрытием сессии. Все пятёрки, как я вижу. Ты молодец.
Я схватила зачётку, пряча её за спину. Что ему нужно? Он пришёл по приказу Артёма?
— Спасибо, — сухо ответила я, делая шаг назад.
Никита не двинулся. На его губах заиграла странная, печальная улыбка.
Глава 18. Варя
Я стояла, как вкопанная, сжимая в руке зачетку. Никита, с его печальной улыбкой и остатком синяка, выглядел как живое, физическое напоминание о хаосе, который я так старательно пыталась забыть. Вся моя эйфория от успешно сданной сессии испарилась, сменившись глухой, животной тревогой. Я не могла понять, что он здесь делает и что ему от меня нужно.
— Ты так торопишься, Варя, — повторил он, склонив голову. Его тон был интригующим, словно он предлагал не просто прогулку, а разгадку тайны. — Позволь, я провожу тебя.
Я инстинктивно сжала папку с конспектами, готовясь дать отпор, но уже понимая, что мои отказы имеют мало веса в его мире.
— Спасибо, не нужно. Я вызову такси. Мне, правда, пора.
— Ну зачем же так официально? — Его голос стал чуть тише, обволакивающим. Он не принимал отказа, он его игнорировал. — Мы же друзья. Вернее, ты девушка моего лучшего друга. Я должен узнать тебя получше. В конце концов, мне интересно, что в тебе такого, из-за чего Артём потерял голову.
Он произнес последнюю фразу так тихо, что она прозвучала как интимное, опасное признание. Я ничего не ответила, не в силах оспорить его слова. Знание о ревности Артёма, которое я получила на даче, стало моей самой страшной тайной, и я не хотела, чтобы кто-то, а тем более Никита, использовал его против меня. Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло, и опустила глаза.
Никита, не дожидаясь моего согласия, взял меня за локоть — прикосновение было легким, но достаточно властным, чтобы обозначить его контроль. Мы вышли из корпуса. На улице, несмотря на декабрь и легкий, пушистый снег, было относительно светло. Погода стояла тихая, чистая, контрастируя с грязью, которая творилась в моей душе.