Слава повёл нас не в какой-то модный клуб, как я ожидала, а в старый, обшарпанный район, который резко контрастировал с роскошными коттеджами Артёма. Мы зашли в подъезд, пропахший сыростью и табаком, и поднялись на третий этаж. Чем выше мы поднимались, тем сильнее становился едкий, приторный, незнакомый запах.
Студия, куда мы вошли, была полупустой и захламленной. Стены покрывали странные, небрежные граффити, а мебель состояла из старого, прожжённого дивана и пары кресел. Это место резко отличалось от всего, что я видела у Артёма и его друзей. В воздухе висел этот липкий, грязный аромат, смешанный с запахом застоявшегося дыма.
В комнате было около десяти человек, все примерно нашего возраста. Их глаза были либо мутными и затуманенными, либо, наоборот, неестественно блестящими. Это не была компания богатых, циничных студентов юридического факультета, к которой я привыкла. Я нутром почувствовала тревогу. Это были не просто тусовщики. Это были наркоманы.
Поведение Никиты среди них сразу выдавало его не новичка. Он расслабленно поздоровался со всеми, обменялся несколькими фразами на каком-то их сленге и тут же уселся на диван, кивком предлагая мне присесть рядом. Я стояла у стены, стараясь слиться с ней.
— Расслабься, Варя. Не смотри так, будто мы сейчас тебя принесем в жертву, — усмехнулся Никита, подмигнув мне. — Это просто место, где можно выпустить пар, не думая о кодексах и корпоративном праве.
— Артём знает, что ты здесь? — спросила я тихо.
— Знает? — Он рассмеялся. — Артём знает всё. Он же наш главный стратег, ты забыла? Но он давно завязал. Сказал, что это «нелогичная трата ресурсов». Он всегда был таким. Но мы с ним не одно и то же.
В этот момент я поняла, что у меня есть шанс. Пока Никита отвлекся на остальных, я лихорадочно достала телефон. У меня был единственный спаситель, и я должна была его использовать. Быстро набрав сообщение, я отправила его Артёму:
"Артём, забери меня, пожалуйста! Я с Никитой. Он с каким-то Славой притащили меня в какую-то квартиру. Здесь полно народу, и, возможно, они наркоманы. Мне очень страшно."
Ответ пришел почти мгновенно. Это было не просто сообщение, это был взрыв ярости и паники, пропущенный через текст:
"Я ЕДУ. Главное ничего не трогай. Слышишь? Не волнуйся, я скоро буду, малыш. Если кто-то хоть пальцем тебя тронет, я его убью."
Я быстро сунула телефон глубоко в карман, прижимая его ладонью, чтобы никто не заметил, что я кому-то писала. С этого момента я просто ждала, дрожа, но уже не одна.
Я старалась не дышать глубоко, чтобы не вдыхать этот едкий воздух. Я наблюдала за Никитой. Мне казалось невероятным, что весёлый, остроумный парень из такой обеспеченной семьи, который учится на юриста, может так травить себя. Он болтал, смеялся, а потом достал из кармана маленький, скрученный пакетик, что-то понюхал и передал соседу.
Один из парней, с неестественно расширенными зрачками, подошел к Никите, протягивая ему какой-то скрученный бумажный сверток.
— Расскажи своей чистюле о нас. Она смотрит, как на диких.
Никита взял сверток, но положил в карман.
— Варя не наша публика. Она — трофей. Она здесь по другой причине.
Я стиснула зубы. Трофей. Даже здесь, в этом грязном притоне, я оставалась их собственностью.
Внезапно Слава, который до этого с кем-то разговаривал, подошел ко мне. Он улыбался, протягивая мне маленькую, блестящую обертку.
— Ты слишком напряжена, девушка Артёма. Зачем так нервничать? Мы же не звери. Возьми. Это просто конфетка. Не боись, она не опасна, но расслабишься с ней моментально. Все здесь это делают, и ты, в конце концов, с нами.
— Я же сказала, я не хочу, — я отстранилась от протянутой руки Славы. Мой голос был тверже, чем я ожидала.
— Ну же, не ломайся! — настаивал он, поднося обертку ближе. — Всего одну. Пойми, что значит настоящая свобода от всех ваших университетских кодексов. Ты же с Артёмом, значит, ты своя.
— Не дави на неё, Слава! — рявкнул Никита, поднимаясь с дивана. Его лицо внезапно стало напряжённым. Он подошел и встал между нами, словно щит. — Она сказала нет. Отвали.
Слава пожал плечами, но не отступил:
— Ладно, ладно. Не нервничай так. Я просто хотел, чтобы она почувствовала себя...
В тот самый момент, когда Никита и Слава обменивались гневными взглядами, дверь в студию распахнулась с такой силой, что ударилась о стену и затряслась.
В дверном проеме стоял Артём. Он был без куртки, в одной тонкой водолазке, а его лицо исказила не просто ярость, а абсолютная, неконтролируемая, звериная одержимость. Его взгляд, темный и смертоносный, был прикован ко мне и руке Славы, который всё ещё держал проклятую "конфетку". В комнате воцарилась гробовая тишина.