— Заткнись, — прошипел я. Голос был низким, дрожащим от сдерживаемой ярости, которая вот-вот должна была вырваться наружу. Я подлетел к нему и ударил правой — точно туда, где ещё не зажил синяк, полученный в нашей прошлой стычке. Он отшатнулся. Второй удар, левой, пришёлся в живот, лишая его возможности дышать. Никита согнулся, хватая ртом воздух.
— Ты. Повёл. Её. СЮДА?! Ты думал, это, блять, игра?! Ты думал, что подставив МОЮ ДЕВУШКУ под этих отбросов, ты меня спасаешь?! — Я схватил его за воротник, подтащил, чтобы видеть его испуг вблизи. — Я в тебе разочарован. Ты пересёк черту, Никита. Ты знал, что для меня это значит. Ты знал, сука.
Я оттолкнул его с такой силой, что он рухнул на диван, не в силах подняться, задыхаясь от боли.
Только после этого я позволил себе повернуться к Варе. Она стояла у стены, прижав к себе руки, её глаза были огромными, полными ужаса. Но в них, помимо страха, я увидел что-то, что заставило мой гнев слегка отступить, словно прибой: облегчение. Она ждала меня. Она доверилась мне и дождалась.
— Иди сюда, — сказал я. Это был не приказ, а требование, не терпящее возражений.
Я не ждал. Широким, быстрым шагом преодолел расстояние между нами. Схватил её нежно, но властно, за тонкое запястье и тут же резко потянул на себя, пряча за своей спиной, словно щитом, закрывая её от мерзости этого места.
— Ты ничего не трогала? Ничего не брала? — Мой голос был резким, я проверял её, как проверяют драгоценность после ограбления.
— Нет, Артём, — прошептала она. — Ничего. Я только... написала тебе.
Я сжал её руку, впиваясь пальцами, и повёл к выходу. Я не смотрел на этих людей. Для меня они перестали существовать, превратились в серую пыль. Они видели только мою широкую спину и мою девочку, которую я уводил.
Пока я ехал сюда, у меня была только одна цель: уничтожить их всех, а Варю прижать к стене и пытать допросoм, пока она не ответит, какого чёрта, какого хрена она там оказалась. Но увидев её, испуганную, дрожащую, я насильно остановил свои действия. Сначала я отвезу её домой, сначала я успокою свою малышку, и только потом мы поговорим. Не сегодня. И Никите я это так просто не оставлю, он кровью у меня будет харкаться, я выжму из него все силы.
Мы вышли из подъезда. Холодный зимний воздух ударил в лицо. Варя, обычно не любившая, когда я касался её, сегодня сама прижалась ко мне, её тело искало защиты. Это грело мою душу, словно внезапный жар.
— Замёрзла? — спросил я, когда мы остановились возле моего автомобиля.
— Нет, — хрипло, еле слышно ответила она.
Я прижал её к себе, обхватив руками. Варя прижалась сильнее, уткнувшись лицом в мою куртку, и впервые обняла меня в ответ. Дрожа и плача беззвучными, слезами. Маленькая. Испугалась.
— Всё будет хорошо, Варечка. Тебя никто, слышишь, никто не тронет. Ты умница, что написала мне.
Я поцеловал её в лоб, этот жест был чистым, лююящим, успокаивающим, а после усадил в машину. Включил печку, чтобы согреть её, и дал по газам, выжимая из двигателя максимум.
Ехали мы молча, добрались до моей квартиры быстро. Она сразу отправилась в душ, я не стал её торопить. Ей нужно время, чтобы смыть с себя этот притон, прийти в себя, поплакать. Главное, что она сейчас в безопасности со мной.
Пока Варя была в ванной, я заказал нам доставку еды, нашёл какой-то бессмысленный, отвлекающий сериал, в общем, занимал себя любыми мелочами, лишь бы не сорваться и не поехать туда вновь. Варя вышла из душевой в одной моей футболке, запах дорогого геля для душа заглушал запахи улицы. Я уже привык видеть её такой, и она уже не зажималась так сильно. Шаг вперёд.
— Как мама? — спросил я, отвлекая её от тревожных мыслей, которые наверняка роились в её голове.
— Хорошо. Анализы хорошие, чувствует себя намного лучше.
— Это прекрасно. Если так и дальше пойдёт, Новый год мы встретим вместе. У тебя дома.
Варя посмотрела на меня, в её взгляде мелькнула надежда.
— Разве врач позволит?
— Почему нет? Мы её на один день заберём. Я договорюсь. У меня есть связи. Да и родные стены быстрее лечат, чем казённые.
Варя улыбнулась, и в её глазах вновь что-то проскользнуло, что-то теплое, искреннее. Сердце странно кольнуло от этого тепла. Наверное, я просто не привык видеть такую Варю. Обычно она всегда колючка, ощетинившаяся рядом со мной.
Идиллию нарушил звонок в дверь.
— Я открою.
Приняв доставку, я направился в комнату. Варя сидела на кровати, поджав колени к груди и смотрела кино.
— Я заказал нам еду, — выкладывая содержимое на низкий столик, я сел рядом с ней.
Час мы сидели и молча смотрели сопливый турецкий сериал, который обожает Варя. Я терпеть не могу эти искусственные страсти и слёзы, но моя девочка это любит, и сейчас ей это необходимо для отвлечения. Я обнял её и притянул ближе к себе, поцеловав пальчики её руки. Варя была расслаблена, смотрела свой сериал, пока я смотрел на неё. Ей чертовски идёт моя футболка, чертовски идёт мой запах шампуня на её волосах. Я зарылся в её макушку, легонько целуя и наслаждаясь. Это такой чёртов кайф, когда она не зажимается, не дёргается, не боится меня. Это впервые. Я прикрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Рука плавно, невесомо касалась её тела: волос, шеи, плеч, рук, живота через футболку. Лёгкие движения поднимались выше без всяких задних мыслей и резко замерли.