Никто не обращал на меня внимания, и это было моим негласным щитом, моей зоной комфорта. Я радовалась своей неприметности, потому что это давало мне свободу двигаться к цели, не отвлекаясь на пустяки, не тратя время на ненужные социальные игры, которые так любили мои однокурсники.
Так было всегда. До вчерашнего дня.Вчера, когда я уже почти собрала свои конспекты, стоя у парты, его голос прозвучал так близко, так неожиданно низко и пронзительно, что я вздрогнула всем телом. Артём Орлов. Я даже не подозревала, что он может оказаться так близко. Обычно он был где-то там, в своей недосягаемой "элите" курса, окруженный такими же, как он, и никогда не пересекался с моей "серой" орбитой.
Но его слова, брошенные мимоходом, как будто невзначай, но пронзившие меня насквозь, заставили замереть на месте, прижав к себе сумку: «До среды, Варя. Не забудь про практику».
Он произнёс моё имя. Просто, буднично, но от этого стало ещё более жутко. Это было так неожиданно, так… неправильно. Откуда он знает моё имя? Я была уверена, что для таких, как он, я просто одна из сотен "массовки" в аудитории. Почему он обратился ко мне? И почему это было сказано таким тоном? Это не было ни дружеским напоминанием, ни обычной вежливостью. Это было что-то другое, холодное и целенаправленное, словно он обозначал свою территорию. Мне стало не по себе.
Я поспешно подняла взгляд, но он уже удалялся, его спина, облаченная в чёрную куртку, казалась непроницаемой стеной. Я осталась стоять, прижимая сумку к груди, чувствуя, как по моей спине пробегает липкий холодок, предвещая что-то недоброе.
Сегодня этот холодок превратился в постоянное, зудящее чувство тревоги. Его присутствие стало каким-то липким, удушающим. Каждое моё движение, казалось, пересекалось с ним. Я ловила его взгляд – случайные, быстрые, но слишком долгие для обычного равнодушия. В коридоре, у расписания, на лестнице… Стоило мне поднять голову, как я тут же наталкивалась на его глаза. Холодные, изучающие, не обещающие ничего хорошего.
Он не прятал их, не отводил, просто смотрел, будто я была новым, интригующим экспонатом под стеклом, который он собирался внимательно рассмотреть, а потом, возможно, и препарировать. Я старалась не обращать внимания, списывая это на обычную паранойю. Может, мне просто показалось после вчерашнего? Я так устала, что уже везде мерещится что-то…
В столовой, когда я уже взяла свой поднос с пресной овсянкой и чаем, он вдруг оказался рядом. Он и Никита. Обычно они сидели за своим "элитным" столом, где собирались самые популярные и обеспеченные студенты, громко смеялись, обсуждали свои вечеринки и победы. А сейчас Артём стоял прямо передо мной, загораживая проход.
— Руднева, — его голос был ровным, без тени эмоций, но от этого только больше настораживал. В нем не было привычной надменности или шутливой легкости Никиты. Только какой-то пугающий расчет. — Может, угостить тебя обедом?
Я подняла глаза. Он был очень красив. Резкие, словно выточенные черты лица, эти высокие скулы, глаза, словно сделанные изо льда, но при этом странно притягивающие взгляд. Его сдержанность и холодность, о которых так много шептались девочки, создавали вокруг него некий ореол недоступности, который, видимо, и манил их, как мотыльков на огонь. Но мне было плевать. Мои мысли были заняты другим.
— Нет, спасибо, — вежливо, но твердо ответила я, прижимая поднос ближе к себе, как будто он мог защитить меня. — Я не голодна.
Он чуть заметно усмехнулся. Никита, стоявший чуть поодаль, молчал, наблюдая за нами с какой-то странной, непонятной мне усмешкой. Его обычно "солнечное" лицо было лишено привычной беззаботности, что тоже было не по себе.
Я поспешила уйти, найдя свой обычный столик в самом дальнем углу, спиной к стене. Его внимание напрягало. Он никогда не смотрел в мою сторону. Никогда не замечал моего существования. А теперь вдруг что-то изменилось. Я была не глупой. Я знала, что такие, как он, не обращают внимания на "серых мышек" просто так. Им всегда что-то нужно. От меня. Эта мысль заставила моё сердце тревожно сжаться.
Что ему нужно? Деньги? Явно нет, у него их было больше, чем у всего нашего курса вместе взятого. Списать что-то? Тоже бред. Он был одним из лучших студентов, если судить по его безупречным оценкам и редким, но метким репликам на семинарах. Игры? Скорее всего. Но какие?