— Ты точно знаешь, куда идти? — её голос прозвучал неуверенно, будто ребёнок, заглянувший в чужой лес.
Жалко.Я остановился. Повернулся к ней.
— Уже пришли, — произнес я тихо, почти ласково.
Эта тишина была обманом. Момент истины.В одно мгновение моё лицо стало чужим. Я видел это отражение в её расширяющихся зрачках — будто выключили свет в глазах. Человек исчез, оставив вместо себя что-то иное — бездушное, расчётливое, хищное. Моя истинная сущность.
Она не успела сделать и шага. Я резко схватил её за руку и притянул к себе. Пальцы, как железо, сомкнулись на её лице, перекрывая воздух. Земля ушла из-под её ног, когда вторая рука обвилась вокруг талии, и я потащил её в ту самую "глухую зону". Папка выскользнула из её рук и с глухим звуком ударилась о линолеум. Бумаги разлетелись, как белые птицы, которых никто не спасёт. Символично.
Она брыкалась, сопротивлялась, но всё было бестолку. Паника и страх накрыли её с головой. Я видел силуэт Никиты, мелькнувший в проёме. Он был там, чтобы убедиться. Чтобы быть свидетелем. Когда я затащил её в туалет и отпустил, Варя отстранилась от меня и прижалась к противоположной стене, тем самым загнав себя в угол.
— Что происходит? Что ты делаешь? — дрожащим голосом спросила она.
Надежда на розыгрыш. Как наивно. Мои глаза уже говорили об обратном. Я медленно наступал, а ей некуда было отступать.
— Ну что ты, Варечка. Всё хорошо, — почти ласково ответил я, нацепив на лицо маску обольстителя.
Ту самую, от которой эти дуры таяли и сами прыгали в койку. На ней не сработало. Показательно. Она стала кричать и вырываться.
Дверь открылась, и оттуда показался Никита.
— Артём, заткни ей рот, слышно на весь коридор её мышиный визг.
Дважды повторять мне не надо было. В ту же секунду я развернул Варю и прижал к стене, снова зажав ей рот. Она кричала мне в ладонь, плакала, царапала мою руку, пыталась оттолкнуть, но всё было бесполезно. Она слабее. Она ничего не может сделать против меня. Но Варя не хотела сдаваться, брыкалась, вырывалась, рычала мне в ладонь. Сегодня на ней была юбка и джемпер. Как удачно, я и не помнил, чтобы она носила юбки.
— Как удачно, что ты сегодня в юбке, — на ухо прошептал я ей. Я видел, как она сжимается. Отлично.
Но настоящий ужас пришёл тогда, когда я коленом раздвинул её ноги и одним движением разорвал капроновые колготы. Ебучая тряпка. Тогда она окончательно убедилась, что я не шучу, что всё это взаправду. Слёзы полились сильнее. Я чувствовал её дрожь.
— Тише, тише. Не брыкайся, иначе больно сделаю, — успокаивающе шептал я, пока мои руки стягивали с неё нижнее бельё.
Я хотел быть нежным. По крайней мере, сделать вид. Рукой коснулся её киски, она была гладкой, словно готовилась к этому, мысленно усмехнулся я. Чистая. Но мои попытки она не оценила. Варя только сильнее стала сопротивляться, брыкаться, кусать меня за ладонь, ногами пыталась ударить или сжать их вместе. Жалкие попытки. Я закатил глаза. Ну если не хочет по-хорошему, будет так, как хочет она. Мне плевать.
Я ещё сильнее придавил её к стене, заставив прогнуться в пояснице, рукой крепко держал за бедро, а ногой сильнее раздвигал её ножки. Когда поза была зафиксирована, ногой сильнее надавил вперёд, чтобы она не смогла сомкнуть ноги вместе, а руку отпустил, чтобы снять с себя джинсы. Ругнулся про себя, что не надел спортивки. Было бы быстрее и проще.
Через пару минут Варя прямо возле уха услышала, как я зубами рвал фольгу, а уже через несколько секунд мой член упирался в её промежность.Варя дёрнулась, зажмурила глаза, слёзы потекли ещё сильнее.
— Блять, ты такая сухая, как пустыня Сахара, — процедил я, отстранился.
Сплюнул на ладонь и провёл по её промежности. Дрожала. Не верила, что это всё с ней происходит. Плевать. Я снова приблизился, вошёл немного, выдохнул.
— Расслабься, ты очень узкая.
Вошёл ещё немного. Варя выгнула спину от боли, зажмурила глаза сильнее. Понимаю, что ей больно, но мне насрать. Не стал мучить, резко вошёл до конца, выдохнул ей на ухо. Она закричала сильнее мне в ладонь, била меня по руке, сжимала, царапала. Я не стал двигаться, целовал щёку, шею, плечи. Пиздец, какая же узкая она была. Кровь немного облегчало мне задачу.
— Потерпи, знаю, что больно. Сейчас пройдёт. Ты же сама виновата, Варечка. Не захотела по-хорошему, я бы тебя подготовил.
Я отстранился и снова навалился на неё, сжимая в своих объятиях. Ещё раз, потом ещё раз, пока не стал двигаться быстрее. Сдерживал стоны свои, так охуенно было. Хотелось завизжать, задушить в своих объятиях.
— Потерпи, ты такая узкая, что я совсем скоро... — простонал я ей возле уха, тяжело дыша.