Я допиваю стакан до дна:
- В мои планы не входить уморить их голодом. Может, еще пригодятся.
Он следует моему примеру и с громким стуком хлопает стакан о столешницу.
- А ты чем займешься?
- Поговорю с нашим человечком в полиции. Надо узнать, как продвигается расследование. Когда закончишь, обсудим все с парнями. Может, они и говорят, что не оставили улик, но лучше проверить.
Санди наблюдает за мной, оценивая мою реакцию:
- Она не боится. Она думает, что сильнее нас. Надо показать ей ее место.
Он ошибается. Руна очень напугана, просто она знает, что страх ничем ей не поможет. Ей лучше быть храброй. И да, она действительно сильная. Очень.
Я киваю на дверь:
- Иди. Накорми ее.
Брат сжимает кулаки и идет к двери. Спорить со мной он не решается, но в знак протеста закрывает ее с громким стуком.
Правильно. Руна должна бояться. Если бы она знала о моих планах на ее счет, у нее бы инфаркт случился.
Глава 3
Ассоль
Как только за Артуром закрывается дверь, я сбрасываю одеяло и сажусь. Каждое движение причиняет боль, но я, сцепив зубы, заставляю себя встать с кровати. Мышцы болят, шов горит, шея затекла, как после тяжелой тренировки. Бок пульсирует, на что похожи мои ступни, даже думать не хочется.
Я изучаю свое голое тело. Порез, идущий от талии к бедру, зашит грубо, но мне наплевать. Уже проявляются синяки, есть несколько ссадин, но по-настоящему серьезных травм нет.
В комнате тепло, но меня знобит. Действие адреналина закончилось, и мое тело больше не в силах бороться. Такое впечатление, что источник холода находится внутри меня, пронизывает до мозга костей, и прогнать его не сможет никакой обогреватель. Надо найти одежду. И не для того, чтобы согреться. Просто я не хочу выглядеть уязвимой или униженной.
Дверь справа приоткрыта, через неширокую щель протянута полоска света. Я ковыляю через комнату. Плитка под моими босыми ногами теплая, полы явно с подогревом. Учитывая, что зима в Иллирии длится от силы месяца два, у нас принято экономить на отоплении. Но Артур на себе не экономит. Я останавливаюсь на пороге и заглядываю в ванную комнату. Она огромная. Зеркала и хромированные детали запотели, в воздухе витает запах чего-то хвойного. Здесь недавно принимали душ или ванну. Я стараюсь не думать, мыли ли меня здесь или просто обтерли полотенцем, и кто это сделал. Проснуться голой в чужой постели уже само по себе жутко. Но, по крайней мере, Артур меня не тронул. Я бы почувствовала. Это немалое утешение.
Мое отражение в зеркале не радует. Под глазами потеки туши, прическа, над которой больше часа колдовала сеньора Гринвальд расползлась, живот превратился в сплошной багровый синяк. Я замечаю мокрый коврик перед ванной. Вот где Артур меня отмывал. Я смачиваю под краном уголок полотенца и вытираю потеки туши под глазами. Я не хочу выглядеть привлекательно, нет, но мне нужно скрыть свою слабость и выглядеть здоровой и сильной.
Здесь есть еще одна дверь, она не заперта. Я осторожно отжимаю ручку вниз и заглядываю внутрь. Это гардеробная и, конечно, большая. Внутри пахнет мужским одеколоном. Запах тонкий, не подавляющий, как у Меннерса. Это запах опасности. Он говорит об умеренности и самоконтроле. О силе воли и уверенности в себе. Такие мужчины достаточно уверены в себе, чтобы не перебивать искусственными ароматами запах других самцов. Эти мужчины самые непредсказуемые.
Дверцы всех шкафов и ящиков стеклянные, подсветка демонстрирует содержимое белых полок. Пиджаки и брюки рассортированы по цветам и висят на вешалках ровными рядами. Свитера и рубашки аккуратно сложены в стопки. Женской одежды нет. Артур живет один.
Я беру футболку и спортивные штаны и, наконец, одеваюсь. Чувствуя себя более уверенной под защитой одежды, я просматриваю ящики для часов и запонок, но ни оружия, ни телефонов не нахожу. Неудивительно, но жаль.
Больше мне здесь делать нечего, так что я возвращаюсь в спальню. Не сказала бы, что здесь уютно. У окна стоит белый кожаный диван и стеклянный журнальный столик. Удобно читать. Кровать представляет из себя огромный матрас на ножках, приставленный к обитому черным бархатом подголовнику. Постельное белье черное. Вместо телевизора на стене висит большой холст без рамы – черно-белая абстракция. Стены, двери, ковер белые. Чистенько и депрессивно.
Я торопливо обыскиваю комнату. Ящики прикроватных тумбочек заперты. Глупо было бы рассчитывать, что я найду здесь что-то тяжелое или острое, но я не могу перестать надеяться. Это все равно, что сдаться.
Я дергаю ручку двери, заранее зная, что обнаружу. Она заперта. Подавлять панику становится все труднее. Я догадываюсь, почему Артур решил забрать Руну. Она не просто так решила именно сегодня показать мне рубин Грэев. Должно быть, Меннерс что-то сказал ей. Или Артур прислал сообщение или угрозу. Есть вероятность, что они ожидали нападения именно сегодня перед помолвкой, но не хочу в это верить. Уж к очень неприятным выводам ведет такое заключение. Если они знали, чем закончится сегодняшний вечер, и все же послали меня одну в сопровождении всего четырех охранников, значит, я стою еще меньше, чем думала. Я мотаю головой, чтобы прогнать эту неприятную мысль. Я не должна так думать. Меннерсу нужен двойник его дочери. На меня потратили восемь лет и слишком значительную сумму денег, чтобы израсходовать так небрежно. Он позаботится о том, чтобы я осталась жива. Я еще нужна ему.