Ее ноги босые, подошвы сильно порезаны. С высокими каблуками какое-то время придется подождать, но если вовремя перевязать и уберечь раны от воспаления, ходить в кроссовках она сможет.
Я подхожу ближе. Она не оборачивается, только спина напрягается. Взяв с тумбочки пульт, я показываю ей несколько кнопок.
- Если не закроешь жалюзи, солнце разбудит тебя в пять утра.
Она не реагирует.
- Еда и напитки бесплатные, - продолжаю я. – Но обслуживание в номерах не приветствуется.
Теперь мне удалось привлечь ее внимание, за что меня награждают убийственным взглядом.
Я довольно ухмыляюсь. На самом деле я изучаю ее кнопки, и как на них нажимать.
- Доступ к дому и саду открыт. Ты имеешь право на свободное передвижение, но не испытывай мое терпение. Второго шанса не будет.
Вообще-то такие вольности в первоначальный план не входили. Разумнее было бы какое-то время подержать ее под замком. Возможно, сейчас я действую под давлением чувства вины. Зря я назвал ее шлюхой, нехорошо получилось. Мама учила меня уважать женщин. Я сорвался на Руну, как даже на Санди не срываюсь.
Возвращаясь к себе в комнату, я говорю:
- Пойдем.
Я не проверяю, следует ли она за мной. Непослушание будет наказано. Ничего личного, просто необходимый жизненный урок. Ее босые ноги шлепают по плитке у меня за спиной.
Я сажусь возле журнального столика и широко развожу колени в стороны:
- Сюда.
Она останавливается у изножья кровати:
- Зачем?
- Никаких вопросов, Руна.
Она сжимает зубы, но делает еще несколько шагов и останавливается у меня между ног.
- Хорошая девочка, - почти пою я, зная, что нажимаю еще одну ее кнопку.
Как по сигналу в ее глазах вспыхивает зеленый огонь.
Подцепив пальцем резинку ее леггинсов, я осторожно стягиваю их вниз по ее раненой ноге. Руна ловит мое запястье, но я мягко отвожу ее руку. Она терпит, пока я смазываю шов мазью, а затем накладываю воздухопроницаемый пластырь, но вздрагивает, когда я набираю в шприц жидкость из ампулы.
- От столбняка, - объясняю я.
Я стараюсь действовать осторожно, но она коротко вздыхает, когда я ввожу иглу. Затем я прижимаю место укола ватным тампоном и приказываю:
- Держи.
Последний этап: выталкиваю из блистера две таблетки антибиотика и протягиваю девушке вместе с бутылкой воды.
Она послушно пьет, не выказывая ни благодарности, ни злости.
Я отпускаю ее шлепком по заду:
- Теперь в постель. – Внезапно изменив решение, хватаю ее запястье: - В мою.
Ее щеки теряют румянец:
- Это еще зачем?
- Я же сказал, что секс дело добровольное. Не хочешь, не надо. – Я пожимаю плечами, словно речь идет о леденце на палочке. – Тебе решать, когда вернуться домой.
- Я не собираюсь с тобой спать.
- А тебя никто и не спрашивает. Марш в койку!
С каменным лицом она подходит к кровати. Я подхожу, останавливаюсь перед ней, но она упрямо продолжает стоять. Приходится мягко толкнуть ее в плечо. Когда она плюхается на край, я приказываю:
- Сиди так.
Мажу и перевязываю ссадины на ступнях. У девочки есть характер, раз она смогла убежать босиком так далеко. Закончив, я мою руки в ванной. С сомнением посмотрев на мои спортивные штаны, принимаю решение оставить их. Трусы-то я не надел.
Руна уже лежит в постели – глаза плотно закрыты, руки по швам. Ать-два. Уже зная, что совершаю ошибку, ложусь рядом и выключаю свет.
- Ты же знаешь, что я убью тебя, как только заснешь? – говорит она в темноте.
Я широко улыбаюсь:
- А ты забавная. Люблю женщин с чувством юмора.
Она фыркает. Я резко поднимаюсь на локте и сжимаю пальцами ее горло. Она издает что-то среднее между карканьем и кваканьем.
- Можешь попробовать, конечно, милая. Но потом не обижайся. Сплю я чутко.
Когда я убираю руку, она даже не пытается повернуться.
Я не вру, я всегда начеку, даже во сне. Но когда-нибудь я лягу и просплю, не просыпаясь, неделю. Когда покончу с Меннерсом.
Уже почти полночь, но сон не идет. Руна тоже не спит. Она не ворочается, но я не слышу ее дыхания. Примерно в четыре она встает и бесшумно выскальзывает из моей комнаты. Я отпускаю ее. Это единственная возможность для нас обоих поспать хоть немного.
Я закрываю глаза, когда на часах светится цифра 04:12, и открываю их ровно в шесть.
После быстрого душа я надеваю джинсы, свитер и выхожу из своей комнаты. На лестнице стоит Руна - без кроссовок и даже без носков, все в той же футболке и леггинсах. Она рассматривает семейные фотографии на стене.