Я невольно ощетиниваюсь. Моя семья ее не касается.
Толстый ковер заглушает мои шаги, но она чувствует мое присутствие, хоть и не оборачивается.
- Вы были счастливой семьей? – спрашивает она.
Я не могу скрыть враждебности в своем голосе:
- Это не твое дело.
Она кивает, словно и не ожидала другого ответа.
- Сколько тебе было, когда они умерли?
Она с ума сошла задавать такие вопросы? Она забыла, кто убил моих родителей? Неужели дочка Меннерса не понимает, что я могу в любую секунду свернуть ей шею? Видимо, нет. Да и откуда ей знать? Отец и мама погибли двадцать лет назад. Мне было одиннадцать лет, Санди пять, а ей не больше трех. Дети не отвечают за грехи родителей, но в ней течет кровь Меннерса. Я ненавижу ее за это так же сильно, как за реакцию на нее моего тела, хоть это и облегчает мою задачу переспать с ней. Наверное, я поступаю с ней несправедливо, но с каких пор справедливость стала решающим фактором войны?
Вчерашний алкоголь стер границы между нами, я не должен повторять ту же ошибку под воздействием адреналина. Мне нужно уйти, пока я не разбил ее голову о стену. Или не трахнул ее снова под фотографиями моей семьи.
Я уже собираюсь отвернуться, когда Руна говорит:
- Он не отдаст тебе рубин.
- Уверена? – Смешанное с враждебностью любопытство удерживает меня на месте. – Почему?
Ее тон безразличен:
- Не все отцы любят своих дочерей.
Меня останавливает не столько ее тон, сколько отсутствие эмоций. Мне знакомо такое состояние: холодный тон маскирует глубочайшую ненависть.
- И тогда ты меня убьешь? – Она удерживает мой взгляд, храбро ожидая приговора.
- Нет, - после паузы отвечаю я, словно не принял решение еще до начала войны.
Ее глаза полны недоверия. Руна повторяет мой вопрос:
- Почему?
Не в силах удержаться, я беру ее за подбородок двумя пальцами. Прикосновение легкое, но слова падают словно камни:
- Потому что ты ошибаешься. Он отдаст рубин.
Она передергивает плечами, словно я обжег ее холодом:
- Ты в этом уверен?
Я улыбаюсь одними губами:
- У него не будет выбора.
Глава 7
Ассоль
Оставив меня на лестнице, Артур уходит. Мое лицо там, где его коснулись его пальцы, горит, но по телу пробегает озноб. Меня пугает воздействие его голоса, запаха, прикосновения. Меня тянет спрятаться за его сильным телом и железной волей от всех своих проблем. Только чем нам с отцом придется заплатить за эту недолгую иллюзию безопасности?
Я должна быть осторожна рядом с Грэем. Он слишком хорошо меня читает, слишком ловко пробивает мою защиту.
«У него не будет выбора».
Что это значит? Что задумал Артур? Он хочет переспать с Руной, чтобы опозорить ее и ее семью. Лишив дочь Меннерса девственности, Артур ужасно унизит всю ее семью. Это будет непоправимый ущерб для репутации среди людей его круга. Если правда станет известна, никто не захочет жениться на Руне, а уж Артур позаботится, чтобы узнали все, от Кассета до Лисса. А потом он вернет ее отцу взамен на заветный рубин? За мою жизнь Меннерс не отдаст даже вилки из своей коллекции. Не думаю, чтобы он отдал камень даже за дочь, если она станет дырявым товаром.
Не могу сказать, что я не сочувствую Артуру. Я видела боль в его глазах, и я слишком хорошо знаю методы Меннерса. Он не мог заполучить этот рубин честным путем. Слуги в Паллаццо болтают между собой, а я умею слушать. Как трактирщик, выходивший в море на своем одномачтовом шлюпе, за семь лет войны умудрился стать владельцем Рафаэля, Челлини, Фаберже? Честно говоря, я надеялась, что однажды появятся наследники этих сокровищ, чтобы взыскать с Меннерса справедливую плату. Вот только я не ожидала, что окажусь на линии огня между ними. Артур убьет меня, если узнает, что я не та, кем притворяюсь.
Отвернувшись от улыбающихся людей на фотографии, я иду знакомиться с домом. Я научилась ценить свободу. Никогда не знаешь, когда ее у тебя отберут.
Ноги, конечно, еще болят, но мне уже лучше. Утром после душа я наложила мазь и свежие повязки. Я не могу допустить воспаления, я должна быть здоровой и сильной, чтобы играть свою роль, пока Меннерс не вытащит меня отсюда.
Спустившись по лестнице, я пересекаю холл. За аркой слева видна просторная гостиная, оформленная все в тех же черно-белых тонах. Огромные окна примиряют с простотой убранства комнаты. Вид на город действительно прекрасен. С холма, обтекая дома под черепичными крышами, сбегают потоки кедровых рощиц. Вдали мерцает пронзительно голубое море в оправе разноцветных зданий гостиниц и таверн. Это дорогой район. Порт и рабочие кварталы скрыты за выступающими далеко в море скалами – естественным волнорезом, защищающим богачей от штормов и бурь.