Поместье Грэя на вершине холма выглядело бы гостеприимным и уютным, но высокая стена с колючей проволокой напоминает, что этот дом является крепостью для его хозяина. А для меня тюрьмой. Лужайка простирается до края обрыва. Не удивлюсь, если этот пятачок зелени используется в качестве вертолетной площадки. Правее виден кусочек сада с лимонными и инжирными деревьями. По периметру дежурят охранники. Когда один из них поднимает лицо к окнам, я отворачиваюсь.
Возвращаюсь в пустой холл и вхожу в столовую. За окном все тот же великолепный пейзаж. Похоже, дом был спроектирован с учетом вида на город. Коридор ведет в глубь дома. Рядом со столовой еще одна большая комната с диванами и бильярдным столом. На стене чернеет огромный плоский экран. Ну, конечно, разве могут мужчины жить без телевизора? Дверь справа закрыта. Я опускаю ручку – заперто на замок. Ну и ладно. Сейчас я ищу кухню. Фруктов, которые кто-то оставил в моей комнате, явно не достаточно, чтобы восстановиться после вчерашнего бурного вечера. Сейчас у меня даже голова кружится от голода. Моя диета рассчитана до рисового зернышка. Я чувствую голод всегда, даже после еды. Если пропустить ужин, утром меня будет шатать от слабости.
Запах свежего кофе и чего-то жареного вызывает неприлично громкое урчание в желудке. В конце коридора я нахожу то, что искала, но на кухне уже сидит теплая компания. Артур, Санди и еще какой-то рыжий и конопатый парень сидят за кухонным островом с кружками в руках. Перед ними… о, Боже!... тарелки, полные ветчины и жареных яиц. Артур замирает, не донеся кружку до рта, Санди щурится, а рыжий смущенно кашляет.
Я неловко поворачиваюсь:
- Я вернусь позже.
Резкое «нет» Артура заставляет меня замереть на месте. С неприятным предчувствием в животе я возвращаюсь на место. Я знаю, когда мне не рады.
- Садись, - он встает, чтобы отодвинуть мне стул.
Я сажусь напротив.
- Омлет? – спрашивает он уже от плиты. – Ветчину? Колбаски? – Он бросает взгляд в сторону Санди. – Брат неплохо готовит.
Санди стискивает челюсти. Если он раскрошит себе зуб-другой, я не возражаю.
Я приподнимаюсь:
- Я могу сама.
- Сидеть, я сказал.
Артур берет тарелку и накладывает мне такую же огромную порцию, как себе. От ломтиков розовой ветчины у меня уже слюнки текут. Когда он поднимает кувшин с апельсиновым соком, я быстро говорю:
- Нет!
Он хмурится:
- Ты же любишь апельсины.
Руна любит, да. А я аллергик. Ой! Грэй знает, что ест Руна? Он хорошо подготовился.
Приходится соображать быстро:
- Я уже съела все фрукты в спальне. На один день достаточно.
Он ставит тарелку передо мной. Все еще не в силах поверить, что не сплю, я таращусь на гору еды. Мой обычный завтрак состоит из ложки овсянки и маленькой чашки молока.
Рыжий пододвигает мне корзинку с булочками. Я поднимаю взгляд и неуверенно улыбаюсь ему.
- Это мой двоюродный брат Георг, - говорит Артур, протягивая мне нож и вилку. – Кофе?
Налив еще кружку, Артур добавляет в нее молоко. С молоком и без сахара, именно так Руна пьет свой кофе.
- Спасибо, - говорю я и опускаю глаза.
Он возвращается на свое место и продолжает завтрак. Молчание затягивается. Я не хочу подливать масла в огонь, но мне необходимо знать.
- Где моя охрана?
Прежде чем ответить, Артур делает глоток кофе:
- В камере.
- У тебя есть камера? – Мне становится жутко. – Здесь?
- Вообще-то, их три. В подвале. Ты скоро увидишь своих людей.
Мне совсем не хочется спускаться в подвал, но обещание немного успокаивает. По крайней мере, я смогу своими глазами убедиться, в порядке ли они. Мне не нравится сидеть здесь в тепле, пока те люди заперты в подвале. Там наверняка холодно.
- Можно отнести им еды? – спрашиваю я.
Артур откладывает салфетку в сторону:
- Не беспокойся. – Он криво улыбается, а сам сверлит меня взглядом. – Их кормят.
Санди впервые подает голос:
- Тебе там не понравится, принцесса.
- К тому же дверь заперта, и есть камеры, - добавляет Георг, но без злости.
Спасибо, что предупредил, очень великодушно.
Наконец, Артур встает:
- Нам пора. Доедай все. Посуду в посудомойку. Вернемся к ужину. – Наклонившись ко мне, он шепчет, почти касаясь губами моего уха: - Не делай глупостей, Руна, а то накажу.
Чмокнув меня в ухо, он выходит из кухни, братья следуют за ним.
Сжав в кулаке нож для масла, я смотрю в обтянутые свитерами спины. Этот поцелуй не был лаской. То была насмешливая демонстрация силы, напоминание о моей беспомощности и уязвимости. Артур все время дразнит меня выбором между плохим и очень плохим. Для него это игра. Просто ему любопытно посмотреть, сколько я продержусь, прежде чем сдаться.