*
С их уходом сразу становится легче дышать. Я быстро подъедаю все на тарелке, затем вскакиваю со стула и начинаю рыться в ящиках. Маленький нож с коротким, но острым лезвием – то, что нужно! Я заворачиваю его в бумажную салфетку, чтобы не порезаться, и засовываю под резинку леггинсов. Подняв лицо к потолку, я изучаю пространство в поисках камер слежения. Либо их нет, либо они слишком хорошо замаскированы. Но, с другой стороны, Артур, конечно, понимает, что я не могу не попытаться.
Я убираю со стола скорее по привычке, чем по приказу. Меня всегда коробило отношение Меннерсов к прислуге. Они никогда не убирают за собой. Даже входя в дом, не утруждаются тем, чтобы вытереть подошвы обуви.
Очистив стол и загрузив посудомойку, я продолжаю исследовать дом. Дверь в подвал находится в конце короткого коридора за кухней. Я туда даже заходить не рискую, потому что на стуле сидит охранник, а все пространство под контролем двух камер. Георг не соврал.
Охранник быстро сканирует меня неприятным взглядом, и я поспешно возвращаюсь в переднюю часть дома. У парадной двери еще один охранник, но этот меня подчеркнуто не замечает. Больше в доме никого. Телефонов нет нигде, совсем. Я проверяю второй этаж. Кроме спальни Артура и той, где он держит меня, есть еще три. Судя по неубранным кроватям и разбросанной одежде, в двух живет Санди и Георг. Третья комната пустая и чистая.
Здесь легко дышится – то ли хорошо справляется система кондиционирования, то ли сказывается спартанская обстановка. Диваны обтянуты кожей, ни пледов, ни драпировок. Плитка, стекло, хром. Чистота почти стерильная.
Этот дом разительно отличается от позолоченных хором Меннерса, забитых антикварной мебелью, персидскими коврами и картинами в массивных рамах. В комнатах пахнет нафталином. В доме Грэев витает едва уловимый запах хозяина – сдержанный и очень мужской.
Я проверяю последнюю дверь, она как раз напротив пустой спальни. Снова кожаный диван, черный экран телевизора на стене. В углу высокая лампа для чтения и кресло с откидной спинкой. По стенам книжные полки. Это самая меблированная комната в доме. И самая уютная. Здесь даже есть камин, и дрова в корзине, и растопка. По крайней мере, греться у огня мне не запретили. Я выстраиваю шалашиком несколько поленьев и зажигаю огонь. Когда пламя уже уверенно лижет дерево, я подхожу к эркеру, выходящему в сад.
За деревьями двойные ворота, а перед ними два охранника с автоматами на плечах. Знакомое зрелище. Вокруг дома Меннерса тоже постоянно курсируют вооруженные патрули. Если приложить пальцы к стеклу и прикрыть две вооруженные фигурки, вид становится на удивление мирным и уютным. Клумбы с бордюром из анютиных глазок. Справа голубым топазом в лучах утреннего солнца переливается вода в бассейне. На дощатой веранде летнего домика расставлены шезлонги с матрасами. С черными, само собой.
С беру с дивана подушку и кладу ее на подоконник. Осторожно достаю украденный на кухне нож и прячу его под подушку. Прихватив со спинки дивана кашемировый плед, закутываюсь, как куколка и удобно устраиваюсь в эркере.
Не могу не думать о папе. Как бы мне хотелось услышать сейчас его голос. Быстро вытираю пальцами две непрошенные слезинки. Мне нельзя быть слабой. Надо подумать, как быстрее выбраться отсюда. Артур уже связался с Меннерсом? Он изложил свои требования? Могу представить, как смеется Меннерс. Даже становится жалко Грэя. Меннерс обвел своего молодого врага вокруг пальца. Никогда нельзя недооценивать этого старого паука. Он жирный и неповоротливый, но он всегда на шаг впереди всех.
Согревшись, я неожиданно для себя засыпаю. Должно быть, вчерашние события измотали меня больше, чем я думала, потому что, открыв глаза, я вижу, что за окном сгущаются сумерки, а огонь в камине догорел и потух. Я проспала весь день. Видимо, компенсировала бессонную ночь.
Я уже собираюсь выбраться из своего гнездышка на подоконнике, когда дверь в комнату открывается. В коридоре мигает свет. Несколько раз моргнув, я замечаю Артура в обрамлении дверной коробки. Как всегда, его мощная фигура излучает угрозу.
- Который час? – хрипло спрашиваю я.
Он входит в комнату. Его голос звучит тихо, но каждое слово падает тяжело, как камень:
- Пришло время дать мне ответ.
Я непроизвольно напрягаюсь. Выпрямляюсь и спускаю ноги с подоконника.