- Ты говорил с Меннерсом?
Он изучает меня, как букашку под микроскопом:
- Ты всегда называешь отца по фамилии?
Ччерт! Быстро подумав, я говорю:
- Только когда он не слышит. Хотя ему все равно.
Он слегка щурится. Наверное, чувствует мою ложь, но ему тоже все равно.
- И что он ответил? – спрашиваю я, чтобы перевести тему.
- Это зависит от тебя.
- Что?
- От тебя зависит, когда я буду разговаривать с ним.
Под его пристальным взглядом мне становится неуютно:
- Что это значит?
- Я пошлю ему сообщение, когда ты скажешь «да».
Мое сердце останавливается. От окна тянет холодом. Этот холод просачивается в мое тело до самых костей.
Артур молча ждет.
Итак, Меннерс не знает, кто меня забрал. У него много врагов. Если он не будет знать наверняка, он не сможет придумать, как меня вернуть. Рубин он Грэю не отдаст, это точно. Он использует меня, чтобы устроить ловушку, и убьет Артура.
- Я жду.
Чем скорее я скажу «да», тем быстрее выберусь отсюда и увижу папу.
Играй свою роль. Тяни время.
Смогу ли я сыграть такую роль? У меня перехватывает дыхание, горло сжимается. Меннерс тщательно обучил меня, но я все равно не готова.
- Руна, - мягко произносит Артур, - я не причиню тебе боли. Только не в постели.
Его лицо расплывается у меня перед глазами. Я понимаю, чего он добивается. Через меня он собирается наказать Меннерса. Секс – очень эффективное оружие. Меннерс лично преподал мне этот урок.
Артур подходит к окну, протягивает руку и ждет. Он не пытается прикоснуться ко мне. Он хочет знать, приму ли я его.
- Выбор за тобой, Руна.
Он ошибается.
У меня никогда не было выбора.
Особенно тогда, когда Меннерс повалил меня на верстак в подвале и разорвал на мне платье.
У меня нет выбора, и потому я кладу свою ладонь в руку Грэя.
Глава 8
Артур
Руна кладет свою тонкую руку в мою. Ее кожа холодная.
Я обхватываю ее пальцы своими и протягиваю другую руку:
- Отдай нож.
Она колеблется.
- Если мне придется забрать его силой, будут последствия, - я излагаю главное правило, которое будет действовать для нее, пока она находится под моей крышей.
Когда она откидывает плед, я помогаю ей подняться. Она высвобождается из моей хватки и вытаскивает из-под подушки нож.
Ее голос звучит спокойно:
- Камеры везде?
Я беру нож и снова сжимаю ее руку, устанавливая второе правило:
- Я всегда знаю, что происходит в моем доме.
Я ни за что не позволю ей навредить себе.
Я опускаю тот факт, что маниакально крутил ленту записи весь день. Моя одержимость Руной стремительно растет, и это может напугать ее. Приходится снова и снова напоминать себе: она просто инструмент достижения цели. Цель заключается в том, чтобы разрушить империю Меннерса.
- Ну, конечно, - бормочет она себе под нос.
Я отпускаю ее и выхожу в коридор:
- Иди за мной.
- Куда? – она старается скрыть свой страх, но ей это не совсем удается.
Вспомнив, что ее ступни сильно порезаны, я замедляю шаг:
- Ты ела?
Она идет, слегка приподнявшись на цыпочках. Маленькая хитрость, позволяющая ей не морщиться от боли и сохранять лицо перед своим врагом. Передо мной.
- Я проспала.
- Ты не должна пропускать обед, - упрекаю я.
- Я устала.
Понимаю. Я человек жесткий, но не жестокий. Даже я не могу не испытывать сочувствия к девушке после того, через что ей пришлось пройти.
- Я готовлю не так хорошо, как Санди, но могу пожарить мясо.
В холле она бросает взгляд в сторону входной двери:
- А где охрана?
Не обращая внимания на яд в ее голосе, я веду ее на кухню:
- Когда я в доме, они не нужны.
В кои-то веки она прикусывает свой острый язычок.
Я усаживаю ее за кухонную стойку и достаю из холодильника все необходимое. Помыв салат и помидоры, я кладу их перед ней на доску. Вручаю самый острый нож:
- Отрабатывай свой ужин.
Она большими глазами смотрит на нож. Ухмыльнувшись, я отворачиваюсь и включаю плиту. Не сомневаюсь, что она мечтает воткнуть этот нож мне в спину, но ей хватит ума не сделать этого. Она знает, что далеко не убежит. Нет. Она будет тихо кипеть и ждать удобного случая. Только я ей такой возможности не предоставлю.
- Чем еще занималась? – спрашиваю я, поставив сковороду на огонь.
- Зачем спрашивать, если и так знаешь?
Ее сарказм заставляет меня улыбнуться еще шире. Руна пользуется малейшей возможностью для бунта. Очень симпатичная моська, которая лает на слона.
Я поворачиваюсь к ней и скрещиваю руки на груди:
- Поддерживаю светскую беседу.
Она поджимает губы и кладет первый помидор на разделочную доску.
Не в силах удержаться, я продолжаю дразнить ее: