- Не хочешь спросить меня, как прошел мой день?
Она яростно вонзает нож в помидор, затем голосом послушной девочки спрашивает:
- Как прошел твой день?
Я изо всех сил стараюсь не расхохотаться:
- Занимался делами, как обычно.
- Убийства? Похищения?
- Недвижимость. Инвестиции.
Она продолжает убивать помидор:
- Я говорю не об отмывании денег, а о том, как ты их зарабатываешь.
Я беру миску для салата из шкафа и ставлю ее на стол. Интересно, задавала ли она такие вопросы своему отцу?
- Драгоценные камни. Рубины, сапфиры.
Она соскребает томатную кашу в миску:
- Кровавые камни.
- Вообще-то, совершенно легальные. Когда-то мой дед оказал неоценимую услугу сингальскому радже, после чего наша семья получила концессии в его королевстве.
- Хочешь сказать, что Рубин Грэев происхождением из ваших шахт?
Ее замечание заставляет меня напрячься. Оно напоминает, по какой причине Руби Меннерс оказалась в моем доме. Я возвращаюсь к плите и выкладываю мясо на раскаленную сковороду. Восстановив душевное равновесие, я холодно говорю:
- Да. Этот камень был чист, пока не попал в руки твоего отца. Он промаркирован и в реестре Международной Пробирной Палаты числится, как собственность нашей семьи. Меннерс не сможет реализовать его легально.
Она молчит не долго:
- В некоторых отраслях нелегальный оборот превышает легальный. Под залог этого камня он сможет получить практически неограниченное количество наличных денег. Отмыть их будет всего лишь делом времени.
Ее неожиданная искренность удивляет меня. Или она надеется развести меня на взаимное откровение? В любом случае, это опасная тема. Я бросаю на нее взгляд через плечо:
- Ты изучала экономику. Собираешься работать на отца?
Она отводит взгляд. Тогда я развиваю наступление:
- Или из тебя растили профессиональную жену миллионера?
Санди прав. Она принцесса криминальной империи. Но когда я думаю, как Ганувер наденет ей на палец свое кольцо, в крови вспыхивает необъяснимая ярость.
Я быстро оборачиваюсь и успеваю заметить лицо Руны без маски. Она прикусила губу, а зеленые глаза наполняются слезами. Она успевает прогнать их, но я уже все увидел.
Несколько секунд мы в молчании слушаем, как шипит мясо на сковороде.
- Ты его любишь? – почему-то мне важно это знать.
- Кого?
Я хмурюсь:
- Леона.
Она коротко смеется:
- Я его даже не видела ни разу.
Я мог бы сказать, что эта новость меня не радует, но это ложь.
- Почему родители не познакомили вас?
Она пожимает плечами:
- Наверное, решили не тратить время зря. В таких семьях, как наши, мнение женщин никого не интересует.
Не все отцы любят своих дочерей.
Судя по ее выразительному взгляду к «нашим» она относит и мою семью. Правда ее слов заставляет меня сжать зубы. Удар попал в цель. Я использую ее, и этим ничем не отличаюсь от Меннерса. Но со своей совестью я разберусь потом. Сейчас есть дела важнее.
- А что с приемом по случаю помолвки? – спрашивает Руна. – Он состоялся?
- Его отменили.
Она задумчиво кивает. Потом, по-видимому, принимает решение сменить тему:
- А где учился ты?
- Базельская школа бизнеса.
- Не самый престижный колледж.
Я уже заметил, что она неплохо ориентируется не только в брендах одежды и сумочек. О том, что я под чужим именем получил степень по кристаллографии и геохимии ей знать не обязательно. Я заработал миллионы на добыче драгоценных камней, но создание искусственных кристаллов в будущем принесет мне миллиарды.
- Должно быть, ты очень хорошо учился, раз смог сам заработать на это все.
Руна выразительным взглядом обводит стены и пейзаж за окном. Это не комплимент. Я сужаю глаза:
- Над твоим образованием тоже неплохо поработали. Видимо, твой отец позаботился о тебе.
Она замолкает и переключается на салат. Я переворачиваю мясо и краем глаза наблюдаю за ней. Кажется, она взяла себя в руки, и мы получим только наполовину испорченный салат.
Мне не нужно спрашивать, нравится ли ей мясо. Удивительно, как много можно узнать о человеке, взломав его банковскую карту. Мне известно, куда она ходит, что и где покупает, что заказывает в ресторанах. Ее маршрут по городу легко можно отследить по денежному следу. Она большая транжира, почти шопоголик. Такая жена дорого обойдется Леону Гануверу, но, я полагаю, она имеет право на некоторую компенсацию в браке без любви.
Я подаю ей стейк средней прожарки, а себе с кровью. Доля Санди и Георга остается на сковороде. Они поедят, когда закончат проверку Паллаццо Меннерс.