Слегка склонившись ко мне Меннерс спрашивает:
- Три правила?
Я отвечаю, не задумываясь:
- Не попадаться. Если попалась, продолжать играть свою роль.
- И?
- Тянуть время и ждать помощи.
- Умная девочка, - он гладит меня по щеке. – Ты знаешь, что будет, если ты нарушишь хоть одно из них.
Я закрываю глаза и киваю. Знаю. Слишком хорошо.
Его двойной подбородок трясется, когда он кивает Руне:
- Идем. Опоздание будет плохо воспринято.
Руна кладет руку на локоть отца и вместе с ним идет по коридору к лифту. Я следую за ними, отставая на один шаг. Ее телохранитель ждет у лифта, придерживая для нее дверь. Его присутствия словно не замечают. После того, как Меннерс застрелил Джино, мы обе стараемся максимально дистанцироваться от персонала. Так уж получилось, что ни у нее ни у меня нет другой компании. Мы не подруги, просто две девушки, заброшенные судьбой на одинокий остров посреди людского океана.
Мачеха Руны, Дигэ, ждет в холле в новой шубке из шиншиллы. Горничная подает нам с Руной пальто. На улице уже темно, а в это время года температура воздуха резко падает, как только заходит солнце. Затем нам подают клатчи. В моем должен лежать новенький телефон. После возвращения в Палаццо Меннерс, его заберут и уничтожат. Такие правила.
Дигэ поправляет колье на шее Руны:
- Ты прекрасно выглядишь, дорогая.
Я так и не смогла определить, как она на самом деле относится к своей падчерице. Руна говорила, что Дигэ из кожи вон лезла, чтобы женить на себе Меннерса. Подозреваю, что она не раз уже пожалела о своем поступке.
Руна отталкивает ее руки и поворачивается ко мне:
- Ассоль… - она колеблется, словно пытается подобрать нужные слова.
Взгляд Дигэ скользит мимо меня. Для нее я что-то вроде прислуги, а прислуга невидима для людей такого уровня. Наше предназначение обеспечивать их комфорт, смиренно ждать распоряжений и как можно реже напоминать о своем существовании.
- Нам пора идти, Руна.
*
Мачеха обнимает Руну за плечи и направляет к дверям. Уже в проеме Руна снова оглядывается на меня.
- Что-то случилось?
- Нет. Это не важно. – Она выходит на крыльцо, а затем вслед за отцом спускается к лимузину.
Другой водитель открывает для меня дверь Мерседеса. Я устраиваюсь на заднем сиденье и достаю из клатча телефон. Такие выходы в свет единственная возможность поговорить с папой. По договору я так же имею право на ежемесячное посещение дома престарелых в пригороде Кассета. Я была у него на прошлой неделе, пока Руна проходила процедуры в спа-салоне в лучшем отеле Каперны. Излишне говорить, что и салон и сам отель принадлежит Меннерсу. Впрочем, как и вся более-менее ценная недвижимость в городке.
Морем от Каперны до Кассета всего пятнадцать минут на моторной лодке, зато по горному серпантину не меньше часа, так что у меня будет достаточно времени поговорить с папой.
Водитель включает рацию, и мы трогаемся с места. Впереди нас едет машина с четырьмя телохранителями, сзади еще одна. Через десять минут они свернут на старую дорогу, мы же поедем коротким путем и первыми доберемся до особняка Гануверов в пригороде Кассета. Я войду через главные двери, затем, если охрана решит, что горизонт чист, я незаметно ускользну через черный вход, а Руна заменит меня. Весь вечер я просижу в машине, а к концу приема мы повторим тот же фокус, только в обратном порядке. Единственное, что я смогу позволить себе за несколько часов ожидания – это сбросить туфли, от которых у меня ломит ступни. Читать в темноте салона невозможно, а спать нельзя. Страшно подумать, что будет, если я испорчу прическу или макияж.
- Папа, привет, - говорю я, одновременно пытаясь встретить взгляд водителя в зеркале заднего вида. – Как дела?
Строго говоря, на работе болтать по телефону не разрешается, но этот водитель закрывает глаза на мои мелкие нарушения.
- Здравствуй, дочка. За меня не беспокойся. Как сама?
Папа, сколько я помню, всегда беспокоится, чтобы я не беспокоилась. И когда он уходил на работу в порт в пять утра, а возвращался в восемь вечера. И когда в порту случился пожар, и он некоторое время оставался без работы, а я пыталась устроиться работать в таверну. И когда его избили в переулке и он всю ночь пролежал там без сознания, пока его не нашли и не отправили в карете скорой помощи в больницу.
- Чем занимался?
- Как обычно, работал в саду. Немного помог на кухне. Закончил кораблик для кухаркиного внука.
Папа не умеет сидеть без дела, и я только рада этому. После больницы у него отнялась рука, да и ходить он мог, лишь опираясь о стену. Но хуже всего были головные боли. Теперь все гораздо лучше. Мой контракт обеспечил ему хорошего физиотерапевта и проживание в уютном пансионе на засаженной акациями улочке в старом районе Кассета.