- А что я могу сделать плохого? Вытопчу твои цветы?
- Будет жаль. Лучше сорви их, чем убивать просто так.
- Я не рву цветов.
Я поднимаю бровь:
-Ты не любишь цветы?
- Люблю. Поэтому не стремлюсь убить, пусть даже медленной смертью.
В ее словах нет злости. Она не пыталась ни на что намекать, и все же точным ударом ранила мою совесть.
- Предпочитаешь просто любоваться?
- Разве не в этом вся соль?
В голосе Руны звучит ирония. Я не понимаю ее смысла, но, как и все, что касается этой девушки, откладываю в копилку памяти. Я разгадаю ее загадку потом.
- Какой у тебя любимый цветок? – у меня появилась кое-какая идея.
Она смотрит на меня с подозрением:
- А что?
Она всегда настороже, и правильно. Я пожимаю плечами:
-Просто интересно. – И с усмешкой добавляю: - Надо знать своих врагов.
- Ха. – Тем не менее, она с серьезным видом обдумывает мой вопрос. – Душистый горошек.
- Душистый горошек? – с удивлением переспрашиваю я.
Это совсем простой и дешевый цветок. Принцессам дарят орхидеи и розы.
- Он сладко пахнет.
Если подумать, я никогда не нюхал этот самый горошек. При моем образе жизни вообще нет времени любоваться природой. И болтать с Руной мне тоже некогда, в офисе меня ждет гора работы, но я пока не могу оторваться от этой девушки.
- Значит, спрашивает она, - мне можно выйти подышать?
- Я уже сказал тебе, по дому и саду ты можешь ходить свободно. – И добавляю с легкой угрозой в голосе: - Но в подвал ни ногой.
Следует тишина, ни дружеская, ни враждебная. Прошлая ночь стала своего рода поворотным моментом в наших с Руной отношениях. Наш гнев перегорел, остался только пепел. Я сам предложил перемирие, она согласилась.
Наши пассивно-агрессивные сражения были чертовски утомительны. Как долго продлится этот покой? Когда я воплощу в жизнь свой план, она сможет ненавидеть меня вечно. Вот почему я по максимуму использую ее зарождающееся доверие. Нужно завоевать ее расположение, пока она позволяет.
Я опускаю взгляд на ее ноги:
- Как твои ступни?
- Заживают, - отвечает она.
- Прими таблетки.
Так как сказать мне больше нечего, нет смысла задерживаться здесь дольше. Я уже собираюсь повернуться, но тут мой взгляд падает на ее опущенную руку. В борьбе со мной она потеряла несколько ногтей.
- Дай посмотрю, - тянусь к ее руке, но Руна быстро прячет ее за спину.
Почти обняв девушку, я беру ее запястье. Она поднимает глаза. Мое бедро касается ее тела, изгиб ее груди упирается в мою рубашку. Момент слишком интимный для врагов, но мне это нравится. Все происходит как-то неправильно, но просто прекрасно.
Она сопротивляется, когда я тяну ее руку вверх, но я не отступаю. Я беру ее пальцы в свои и рассматриваю глубокие зазубрины на ее ногтях. Руна отворачивает лицо.
Деформация ногтей вызвана не болезнью. Я всегда могу распознать следы физических травм.
В одну секунду я перехожу от состояния умиротворения к ярости.
- Что это было?
- Ничего.
Мой голос звучит строго:
- Руна, посмотри на меня.
Она неохотно встречается со мной взглядом.
- Кто с тобой это сделал? – спрашиваю я.
Она вырывается из моей хватки:
- Разве это важно?
Да. Она даже не понимает, насколько. Она живет под моей крышей, это значит, что сейчас она моя. Нельзя ломать то, что принадлежит мне. Я прикончу этого ублюдка. Неважно, как давно это случилось. Случилось, и все!
Я делаю над собой усилие, чтобы мой голос звучал как можно мягче:
- Расскажи мне.
- У меня было строгое воспитание.
Меннерс плохо обращался со своей дочерью. Или он допустил, чтобы с ней плохо обращались. Знание холодом горит в моей груди. Внезапно я хочу убить этого вора не из мести за родителей, а по другой причине. Я хочу голыми руками вывернуть его мясом наружу и смотреть, как он умирает. Не-е-ет! Под землей он успокоится, там ему не будет больно.
Я вспоминаю, что сказал своему брату всего несколько минут назад: мы доведем дело до конца.
Дело не в Руне. Дело в моей семье. Моей чертовой семье, блять! Меннерс ограбил и убил отца и маму, а я только что позволил его дочери отвлечь меня от моей цели.
Руна опасна. Она даже не понимает, насколько она опасна. А я только начинаю догадываться.
- Артур? – неуверенно зовет она, когда я разворачиваюсь и несусь к двери.
Звук моего имени у нее на губах останавливает меня раньше, чем проходит команда мозга. Вот она, опасность. Руна уже получила слишком много власти надо мной.
Мой голос звучит грубее, чем хотелось бы:
- Что?
- Я что-то сделала не так?
Я смотрю на нее. Нет. Я все сделал сам, своими руками. Я привез ее сюда. Таков был мой план.
- Я вернусь к ужину.