Листок с результатами моих анализов планирует на пол. Он мягко опускается мне под ноги, словно черные буквы не содержать сурового приговора, как будто ни одно из этих слов ничего не значит в моей жизни. Подняв свободную руку, я глажу Артура по щеке. Я вижу перед собой не преступника, а сломленного горем мужчину, его щетина царапает мою ладонь.
И, как только моя защита падает, он набрасывается на меня. Он разрывает мою оболочку и проникает внутрь, заставляя быть самой собой. Заставляя быть Ассоль, не Руной. Наша правда слишком болезненная. Ее нельзя спрятать за чужим именем. Сейчас я точно знаю, кто я есть. Я девушка, отказавшаяся от своей жизни, но не от надежды. Я женщина, любящая ваниль, а не жасмин. Кеды и джинсы, а не высокие каблуки и шелк. Он распахнул дверь моей клетки, и я не в силах загнать себя обратно.
С ним я свободна.
С ним я Ассоль.
Для него я это я.
Его улыбка светится нежностью. Сияние его глаз мягкое, но в них нет прощения.
- Моя бедная Руна. Твой отец решил наши судьбы.
Он словно проник в мой разум и произнес мои мысли вслух. Мы стоим близко-близко, чувствуя тепло друг друга. Он смотрит вниз, а я вверх. Мы думаем об одном и том же и дышим одним воздухом. Я кладу руку ему на грудь. Его сердце бьется в унисон с моим. Ритм неустойчивый, болезненный и резкий. Что-то страшное надвигается на нас, я чувствую. Разум может не распознать беду, но сердце не обманешь.
Накрыв мою руку на своей груди, он говорит:
- Моя прекрасная Руна. Принцесса в башне. Мне жаль тебя, но это не помешает мне выполнить свой долг.
Я вырываюсь из его рук:
- Не смей меня жалеть.
- Жалеть? – Он читает меня, как открытую книгу. – Нет, ты слишком горда для жалости. Принцессы не принимают сочувствия.
Он сам не знает, как сильно ошибается. Я никто. Я испорченная, сломанная кукла, которая никогда уже не будет новой и чистой. Скоро меня сломают окончательно и выбросят. Но пока я жива в глубине души остаюсь собой. А с Артуром я становлюсь собой все больше и больше, и в этом вся проблема. Артур видит мои слабые места, о которых Меннерс даже не догадывался. Меннерс мог нанести мне физические и душевные раны, но Артур разрушает меня на таком глубоком уровне, что восстановиться я уже не смогу. Эта боль не заживет никогда.
Осознание заставляет меня вжаться в стену.
- Ты не отступишь, - предупреждает Артур. – Пути назад нет.
- Я дала обещание. – Ощущение поражения холодом сковывает сердце. Нет, не правильно. Я потерпела поражение давным-давно, задолго до того, как Артур Грэй украл меня. – Я сдержу слово.
Он смиренно кивает, словно это я, а не он диктует условия капитуляции. Взяв мою руку обратно в свою, он говорит:
- Но сначала нужно сделать кое-что еще.
Он достает что-то из кармана. Почему Артур смотрит на меня так, словно я вот-вот убегу? Я обещала, мне некуда отступать и негде спрятаться. Тогда почему он до боли сжимает мои пальцы?
Я ищу ответ в его глазах. Они предлагают мне странное утешение, как будто обещают защиту и любовь. Но его глаза лгут, потому что когда я смотрю вниз, вижу, как он надевает кольцо мне на палец.
Глава 14
Артур
Это кольцо принадлежало моей матери. Крупный изумруд мерцает в окружении бриллиантов. Точно подобранный под цвет глаз Руны, он выглядит так, словно был создан для нее.
Она вскидывает голову и смотрит на меня, не скрывая ужаса.
- Артур?
Лицо у нее серое, как зола в камине.
Если мы еще несколько секунд будем стоять вот так, глядя друг другу в глаза, я потеряю контроль над собой. Что я сделаю? Не знаю. У меня такое чувство, что я выполню любую просьбу Руны, пусть просит что угодно. Но не это. Это не обсуждается.
Взяв ее за левую руку, на которой сейчас сияет мое кольцо, я веду ее по коридору и открываю дверь женской спальни. Там уже ждет женщина, которую я нанял, чтобы подготовить Руну к сегодняшнему событию.
При виде женщины – я не знаю ее имени, но мой контакт заверил, что она надежна – Руна упирается пятками в пол. Я тащу ее через порог в комнату. Наверное, я двигаюсь слишком быстро, потому что она спотыкается. Приходится подхватить ее под локоть, чтобы удержать. Кажется, она этого даже не заметила, ее взгляд прикован к разложенному на кровати белому платью.
- Это шутка? – Руна все еще такая бледная, что я начинаю опасаться обморока.
Я хватаю ее за талию и отпускаю, только убедившись, что она держит равновесие.
- Я никогда не стал бы шутить такими вещами.
Я киваю женщине, отдавая безмолвный приказ. Она знает, что надо делать. Не давая Руне времени возразить, я выхожу и запираю дверь.