Я вздрагиваю и замираю, не зная, радоваться мне или сожалеть.
Больно схватив меня за локоть, он тащит меня к двери.
- Артур, подожди, - прошу я, упираясь изо всех сил.
Он тащит меня по полу, словно я ничего не вешу:
- Не смей произносить мое имя.
Достав из кармана ключ, он отпирает дверь и идет дальше по коридору. Мне приходится бежать, чтобы не споткнуться. И все же на лестнице я не успеваю за его шагами и падаю, но он не дает мне времени подняться. Он волочет меня, словно мешок с мусором через весь холл в заднюю часть дома.
Еще до того, как он добирается до двери в подвал, я уже знаю, куда он ведет меня. Сегодня здесь никто не дежурит. Возможно теперь, когда я стала его женой, Артур решил, что охрана больше не нужна.
Нет, не женой. Фальшивой женой.
- Чертова шлюха, - бормочет он, спускаясь по лестнице. – Предательница.
В подвале очень холодно, ледяной камень пола обжигает ступни. Люди Меннерса встают на ноги, когда Артур тащит меня мимо их камеры.
Он отпирает последнюю решетку и вталкивает меня в третью камеру. Толчок сильный, и я приземляюсь на четвереньки. Он мгновенно набрасывается на меня, хватает за волосы и ставит на колени. Кожа головы горит, но ненависть в его взгляде обжигает сильнее. Он хочет, чтобы я видела, кто я теперь для него.
- Ты хорошая актриса, - говорит он, раздувая ноздри. – Обманула даже меня!
Когда он отпускает меня, я опускаюсь на пятки.
Отступив на шаг, он выдергивает ремень из пояса. Я знаю, что будет дальше. Размахнувшись, он бьет железной пряжкой по полу рядом со мной.
- Скажи это, - кричит он. – Ты признаешься во всем, встанешь на колени и поцелуешь мне ноги! Или я тебя сейчас прикончу!
Я облизываю пересохшие губы. Не знаю, отчего я дрожу, от страха или от холода. А еще я чувствую жалость. Все, что он планировал столько лет, цель его жизни – все повержено в прах.
- Я сожалею. Но ты дал обещание.
Он издает еще один крик и хлещет ремнем пол совсем близко к моим ногам. Его тоже трясет, но не от холода. Гнев сжигает его изнутри.
- Черт! – говорит Артур, проводя рукой по волосам.
Он ходит по камере от стены к стене, сжимая и разжимая свободную руку.
Стиснув зубы, он бросает на меня последний взгляд, а потом выходит из камеры, и я закрываю глаза. Грохот решетки, щелчок замка. Через мгновение я снова слышу скрип ключа в замке, и железо ударяется о камень.
- Все нахер отсюда, - говорит Артур каким-то незнакомым голосом.
По полу стучат ботинки. Он отпустил людей, сдержал слово.
- Тебе особое приглашение нужно?
- Нет, - говорит Второй. – Я останусь с ней.
- Хуй с тобой, сиди, - говорит Артур.
Я не слышу шагов его босых ног, только стук железной двери наверху лестницы объявляет об его уходе.
Силы покидают меня. Я сижу на полу, подтянув колени к груди, но это не помогает согреться. Здесь так холодно, что мышцы болят. А еще здесь сыро. Кажется, влага проникает сквозь рубашку и пропитывает все мое тело. Скоро ткань становится жесткой, как картон. Изо рта вылетают белые облачка пара, а ступни примерзают к полу. Зубы стучат так, что голова болит.
- Вставай и двигайся, - приказывает Второй.
Меня трясет так сильно, что ноги не слушаются. Я хожу по кругу, растираю руки, но двигаться больно. Наверное, сосуды сузились настолько, что кровь едва проходит по ним.
- З-зря т-т-ты ос-с-стался, - бормочу я.
- Ты заключила сделку? Он поэтому нас отпустил?
- О… он … з-з-знает. В-в-все … кон…чено.
- Двигайся!
- Н-не могу. Холодно.
- Я знаю, - говорит он с сочувствием. – Я протащил свою куртку через решетку. Видишь ее?
Просто повернуть голову требует огромного усилия.
- Н-нет.
- Попробую бросить.
- Н-нет. – Я обнимаю себя крепче. – Если уп-падет далеко… я н-не… - так холодно, что я даже договорить не могу. – Я… больно.
Не верю, что холод может причинить такую боль.
- Я знаю.
Прислонившись к стене, я пытаюсь стоять то на носках, то на пятках. Вот только я едва чувствую ноги. Кажется, я вот-вот упаду.
- Меня зовут Пантен, - говорит он. – Том Пантен.
Том? Странно. Это имя ему не подходит.
- А я Ассоль.
- Ассоль, - повторяет он. – Красивое имя.
- С-спасибо, - говорю я и прислоняюсь затылком к стене.
Я благодарю его не за комплимент. Я говорю «спасибо» за то, что он не оставил меня здесь одну, в темноте и холоде.
- Пожалуйста.
Мне так больно, так плохо.
- Ассоль?