Я раздумываю над этим новым планом. Я буду следить за каждым шагом этого Гутана. Если он не выполнит свою часть сделки, я лично выверну его мясом наружу и повешу сушиться на одной веревке рядом с Меннерсом. Я мог бы разобраться с моим врагом прямо сейчас, когда все камеры в подвале свободны, но не хочу проливать кровь на фундамент моего дома, когда в моей постели лежит женщина, которую я хочу сделать своей навсегда. Этот дом останется чист, если есть хоть малейший шанс, что она захочет остаться здесь.
Черт!
Я в нее кончил. Возможно, она забеременела. Шанс незначительный, но даже если вероятность хоть один процент, надо ее учесть.
Я поворачиваюсь к Георгу:
- Сходи в подвал и приведи человека Меннерса.
- Там еще кто-то есть? – Удивляется тот. – Я думал, ты отпустил всех.
- Он отказался уходить.
Санди поднимает бровь:
- Почему?
- Сейчас узнаем.
Георг уходит выполнять приказ, а Санди швыряет пустую бутылку в мусорное ведро:
- Поеду договорюсь о встрече с Гутаном.
Я киваю, но мои мысли в другом месте. В комнате наверху.
Когда мой брат выходит из комнаты, я достаю пистолет, который обычно держу за барной стойкой и сажусь на высокий табурет. Через минуту Георг вводит в комнату высокого человека.
- Оставь нас, - говорю я.
Пистолет безмолвным предупреждением лежит у меня на бедре.
- Как тебя зовут? – спрашиваю я. – Второй слишком длинное имя.
- Том Пантен, - он сверлит меня злым взглядом. – Она умерла?
- Нет, - я беру со стойки распечатанную пачку сигарет.
Должно быть, ее оставил кто-то из моих людей. Я бросил курить в шестнадцать лет, но сейчас глубоко затягиваюсь, наполняя легкие никотином. Выпуская дым ему в лицо, я говорю:
- Ты остался.
Его ноздри вздрагивают, но он не моргает:
- Если она жива, тебе нужно кое-что знать.
Я щурюсь, сквозь табачный дым?
- Почему ты остался? Чтобы защищать ее?
- Это не моя работа.
- Тогда зачем?
Если он скажет, что между ними что-то есть, я разорву его голыми руками прямо здесь и сейчас.
- Потому что она заключила сделку и обменяла свою жизнь на наши. Правда – это самая малая благодарность.
Я снова затягиваюсь:
- Значит, хочешь рассказать мне правду?
- Да.
- Тогда говори.
Ему неудобно стоять передо мной со связанными за спиной руками, но он не подает вида.
- Я уже работал на Меннерса, когда он купил ее.
- Купил? В нашей стране нет рабства лет восемьсот.
- Он ее купил.
Мне становится холодно:
- Каким образом?
- Меннерс заказал избиение ее отца. Лечение требовало денег. Девочка продала себя, чтобы оплатить больничные счета. – Том смотрит мне в глаза. – Ты виноват в ее судьбе не меньше Меннерса.
Сжав кулаки, я цежу сквозь зубы:
- Повтори, что ты сказал?
- Меннерс искал двойника для своей дочери. Ассоль была близка по возрасту и очень похожа на Руну.
Ужас льдом сковывает мое тело.
- Ее на год отвезли за город. Научили ходить и говорить как сеньорина Руна. Ей покрасили волосы и сделали несколько пластических операций.
У меня было строгое воспитание.
Все внутри меня леденеет.
- Когда она вернулась, начались настоящие тренировки, - продолжает он. – Обучение было жестким. Она должна была стать настоящей копией Руны.
- Приманка, - говорю я, когда во мне ледяной бомбой взрывается ярость.
- Ассоль всегда посылали вперед. Если опасности не было, Руна шла вслед за ней.
Разве не в этом вся соль?
Ее слова о цветах обретают новый смысл. Она смотрела на жизнь со стороны, потому что не имела возможности жить самой.
Кусочки головоломки встают на место.
- Она подчинялась, потому что Меннерс угрожал жизни ее отца?
- Он внушил ей главные правила. Не попадаться. Если попалась, играть свою роль и тянуть время. Тогда он позаботится об ее отце. Он так же обещал спасти ее. От нее требовалось лишь притворяться сеньориной Руной.
Проклятый мудак. Меня трясет от ненависти. Правда выкручивает мне внутренности. Правда лежала на поверхности, но я был слеп, как крот.
- Она не мошенница, - говорит Том. – Она не знала. У нее не было выбора.
Жжение в ладони ощущается смутно, словно издалека. Кажется, я смял в кулаке зажженную сигарету.
- Она не шлюха, - говорит он, словно выплевывает. – Меннерс однажды выстрелил в человека, когда тот просто коснулся ее руки.
- Но она не была девственницей, - слова эхом отдаются в моем пустом черепе.
- Нет. Меннерс об этом позаботился. Он знал, что случится, когда ты ее заберешь. – Он уже рычит на меня. – Он заперся с ней в подвале. Мы все знали, что он сделал с ней за дверью, потому что он даже не застегнул ширинку, когда вышел. Он сказал, что она должна знать, что ее ожидает. А потом он напился и шутил, как много у нее было крови.