Что-то происходит с моим зрением, глаза застит красным.
- И никто за нее не заступился.
- У всех у нас есть семьи. И ей и мне есть, кого защищать.
Я прикончу их всех! Но Меннерс умрет медленно, очень медленно. Клянусь.
- Мне приказали поднять ее с пола и отнести в спальню. Она сопротивлялась, так что ей сильно досталось от Меннерса.
Я не могу это слышать, но я должен. Я в долгу перед Ассоль.
- Когда он до смерти замучил человека и заставил ее смотреть…
Мой кулак дрожит от напряжения.
- Это был урок. Сеньорина Руна подарила ей платье. Одно чертово платье!
- Он заплатит! Я оставлю ему целым только язык, чтобы он мог умолять о смерти.
- Меннерс ожидает, что ты убьешь ее. Вот почему он торгуется и тянет время.
Потому что он знал, что я сойду с ума от ярости.
- Я говорю это только потому, что у тебя есть шанс дать ей свободу, - говорит он. – Она девять лет была в рабстве у Меннерса. Ты ей должен. Ты решил ее судьбу, когда отправил Меннерсу контракт со своими требованиями. В тот день он начал искать двойника.
Боль пронзает виски. Теперь я в полной мере осознаю, что натворил. Что сделали мы с Меннерсом. Вот только моя вина тяжелее. Я переспал с ней, оставил в ней свое семя. Я обвинял ее, оскорблял ужасными словами. Я почти убил ее.
Я смотрю на стоящего передо мной мужчину. Мне до смерти хочется убить его. Если не Меннерс, то пусть сейчас будет кто-то другой. Кто угодно. Мне просто надо разможжить ему голову, увидеть его кровь. Только всей крови мира не хватит, чтобы утопить в ней мой стыд.
Я встаю. Смотрю на него и смотрю. У него тусклые глаза и грязные волосы, темная щетина на щеках. Он выглядит усталым. Я не хочу его видеть. У меня чешется палец на спусковом крючке, но я дал обещание. Я обещал Ассоль отпустить всех. Я наговорил ей так много лжи и нарушил так много обещаний, что это станет всего лишь одной малой крупинкой на весах моих грехов, но я не могу с ней так поступить.
- Иди, - приказываю я сквозь стиснутые зубы. – Убирайся, пока я не передумал.
- Я не вернусь к Меннерсу, - он упрямо склоняет голову. – Ты можешь сказать ему, что убил меня.
- Тогда куда ты, блядь, собираешься идти?
- Дай мне позаботиться о ней. Ей понадобится защита.
Он не повторяет свою просьбу, но мы оба знаем, что он имеет ввиду. Ассоль понадобится защита, если я отпущу ее. Если дам ей свободу.
Я тру ладонью лицо. Рука пахнет табаком. Слова режут меня на куски, но я произношу их. Единственное, что в моих силах – поступить справедливо с Ассоль.
- Если с ней хоть что-то случиться…
- Можно сказать, что она умерла.
Я через силу киваю.
- Я знаю одного человека, - предлагает он. – Ей с отцом можно устроить новые личности.
- Я сделаю, - говорю я.
Язык во рту ворочается с трудом, но я уже начинаю соображать и строить новые планы.
- Ей лучше уехать подальше от Лисса. Куда-нибудь на запад.
- Деньги не проблема.
- Мне тоже придется перевести семью.
- Делай, что должен, но если с ее головы упадет хоть волос…
- Я знаю. До Меннерса я прошел через настоящую войну. Я знаю, что за жизнь надо платить жизнью.
- Ты знаешь, где живет ее отец?
- Да.
- Забери его. Я пошлю с тобой своих людей. Переждите в безопасном месте, пока я не пришлю документы. Я сообщу, когда горизонт очистится.
Он выпрямляется по стойке смирно:
- Да, сеньор.
Взяв телефон, я набираю Георга.
- Нужен уборщик?
- Иди сюда.
Он приходит быстро.
- Это Том, - я тычу дулом пистолета в сторону мужчины, все еще стоящего передо мной с прямой спиной и развернутыми плечами. – Развяжи его, он уходит. Отправь с ним пять человек. Они временно поступают в его подчинение.
Глаза Георга вспыхивают любопытством:
- Что происходит?
- Не сейчас, - говорю я. – Потом узнаешь. А сейчас убирайтесь все с глаз моих.
Я возвращаюсь к бару и беру бутылку. Мне нужно быть трезвым, но сейчас я слишком нуждаюсь в жидкой храбрости. Я топлю в алкоголе свое чувство вины и ощущение близкой утраты. Том был прав в одном: я не меньше Меннерса виноват в судьбе Ассоль. Мы все виноваты. Она единственная ни в чем не виноватая и пострадавшая больше всех – заложница нашей вражды.
Половина бутылки не способна заглушить мою боль, просто мир вокруг становится не таким четким.
Доктор встречает меня на полпути к спальне.
- Я дал ей раствор глюкозы. Она стабильна, но ей нужно отдохнуть. – Продолжая идти, он бросает через плечо: - А тебе нужно протрезветь.
Я пропускаю его оскорбительный тон мимо ушей. Он был другом моего отца и ни разу не подвел нас с братом. Кроме того, он прав.
Толкнув дверь своей спальни, я прислоняюсь к раме.