При моем появлении водитель выходит из элегантной машины и открывает для меня заднюю дверцу. Я сажусь и называю адрес.
Путь занимает не более сорока минут. Мои ладони потеют, хорошо, что я в перчатках. Я сосредотачиваюсь на дыхании и мысленно проверяю свое снаряжение. Маленький пистолет с перламутровой рукояткой, который дал мне Том, лежит в сумке под шелковым шарфом. Я нащупываю твердый металл, он дает мне ощущение безопасности.
Машина останавливается у ворот, из караульного помещения выходит охранник. Я наложила тяжелый грим, а шляпа Одри и большие очки позволяют разглядеть только нижнюю часть моего лица.
Переключившись в режим двойника Руны, я делаю вид, что занята своим телефоном. Не поднимая глаз, я бросаю небрежное:
- Может быть, откроешь, наконец, ворота?
- Сеньорина Меннерс?
Удостоив все-таки его строгим взглядом, я поправляю:
- Ганувер.
- Конечно, да. Сеньора Ганувер. – Он сначала сканирует взглядом водителя, затем вытягивает шею, чтобы проверить пустое место рядом со мной. – Это человек сеньора Ганувера?
Я вполне правдоподобно изображаю раздражение:
- А ты как думаешь?
- Я позвоню в дом, сообщу, что вы подъезжаете.
Не поблагодарив, я поднимаю стекло и снова утыкаюсь носом в телефон.
Ворота распахиваются.
- Вы точно знаете, что делаете? – спрашивает водитель, когда машина подъезжает к главному входу.
- Паркуйся здесь. – Когда он глушит двигатель и открывает мне дверь, я говорю: - Открой багажник и жди. Я постараюсь быстро.
Экономка открывает высокую дверь как раз, когда я поднимаюсь по ступеням крыльца.
- Сеньора Ганувер, - восклицает она. – Мы вас не ждали.
Яростно печатая на своем телефоне, я прохожу мимо нее, даже не повернув головы. Подражая голосу Руны, я говорю:
- Мне нужна теплая одежда. В горах холодно. – Покачивая бедрами в своей узкой юбке от Chanel, я иду через холл к лестнице. – Соберите мне кашемир от Cucinelli, пару свитеров и три кардигана. Не белые и не бежевые. Лиловые и светло-серые. И платье. У нас последний официальный ужин.
- Да, сеньора, - говорит она, следуя за мной почти бегом.
Я прохожу прямо в гардеробную Руны. Это скорее зал, чем комната. Учитывая, что значительная часть одежды покупалась в двух экземплярах, она занимает много места. Руна никогда ничего не выкидывала лет с пятнадцати. Говорила, что эта одежда когда-нибудь понадобится ее дочери. Вряд ли она могла перевести эти вещи в городскую квартиру Леона. Эти роскошные пентхаусы, как правило, покупают холостые мужчины. Не думаю, что Леон согласится отдать половину своего жилья под тряпки жены.
Экономка уже расстегивает сумку и кладет ее на одну из банкеток. Пока она копается в ящиках, я снимаю со штанги несколько платьев вместе с вешалками и бросаю их поверх сумки.
- Принеси мне чашку чая, - говорю я. – Здесь холодно.
- Мы выключили отопление в этой части дома, сеньора. Если бы мы знали, что…
- Неважно. – Я небрежно машу рукой, осматривая одежду в зимней секции шкафа. – Просто принеси чай.
- Да, сеньора. Одну минуту.
Она выбегает в коридор, скрипя резиновыми подошвами мягких туфель.
Я считаю до десяти, иду к двери и осторожно выглядываю наружу. Коридор пуст. Сердце колотится где-то в горле, но я с уверенным видом закидываю на локоть ручки сумки и иду к лифту. Сталь дверей отражает пустое пространство за моей спиной, когда я нажимаю кнопки. В ожидании, когда откроются двери, я постукиваю носком туфли.
Том сообщил, что семьи молодоженов устраивают совместный прием в поместье Гануверов на озере. Я рассчитала время визита в отчий дом, чтобы это выглядело так, словно Руна успела совершить часовую поездку до города с расчетом отдохнуть перед обратной дорогой в доме отца.
- Ну же, давай, давай, - бормочу я себе под нос.
Наконец дверь открывается. Я захожу внутрь и нажимаю кнопку подземного уровня. Меня бросает в дрожь, но я отодвигаю в темный угол памяти воспоминание о подвале.
Камеры зафиксируют мое присутствие. Запись через спутник подается на удаленный пульт охраны, но когда Меннерс узнает, что я была здесь, станет слишком поздно.
У двери хранилища я ввожу код, который использовала Руна. Мой расчет был на Меннерса, он слишком ленив, чтобы часто менять коды и запоминать числа. А еще он отказался от замка, дающего доступ через отпечаток пальца. Он всегда боялся, что ему отрежут пальцы.
Дверь открывается, и я не теряю времени. Я хватаю с подставки стеклянную коробку с рубином и с силой швыряю ее на мраморный пол. Осколки разлетаются по полу, большой камень выкатывается и останавливается рядом с моей туфлей. Я поднимаю его и рассматриваю в белом свете лампы. Это не подделка. У циркония не такие острые грани, и он должен быть в два раза тяжелее.