- Мне нравится ход событий, - сообщает Георг. – Что дальше?
Я импровизирую, как джазовый пианист на рояле. Домой нельзя, слишком далеко. Я не собираюсь терять время, пока идет такой фарт.
- Газовый завод, - говорю я.
Старый завод слишком загрязнял почву, и несколько лет назад был закрыт. Убедившись, что участок дороги у меня за спиной пуст, срезаю болторезом замок на ржавых воротах. Я планировал использовать инструменты для проникновения на территорию Паллаццо Меннерс, но сегодня счастливый случай упростил нашу задачу, так что резать колючую проволоку мне не придется.
Я пинком открываю ворота и машу рукой Георгу. Машина въезжает во двор, и я закрываю створки. Он паркуется под железной стеной, так что со стороны дороги машину не разглядеть. Вместе мы затаскивает бесчувственного Меннерса в заброшенный цех и бросаем на пол. Веревка, которую я приготовил для штурма стены, тоже используется по другому назначению: я привязываю ею его руки и ноги к ножкам старых верстаков. Тело старого подонка растянуто на полу в форме буквы «Х» и полностью готово к употреблению.
Дальше начинается самое интересное.
Я говорю Георгу:
- Принеси воды.
Пока он выполняет мое поручение, я осматриваю помещение. В углу валяются старые грязные тряпки – то, что надо.
Георг возвращается с помятым ржавым ведром:
- Вот. Нашел это за сараем. Вода грязная, из дождевой бочки. Подойдет?
- Идеально. – Я жестом прошу его поставить ведро на пол. – Присмотри за воротами. Крикни мне, если кто-то придет разнюхать.
Судя по мятым пивным банкам и использованным презервативам на полу, это место периодически навещают.
Он кивает и бежит к выходу.
Взяв ведро, я выплескиваю воду на голову Меннерса. Он приходит в себя с кашлем, брызгая грязной водой. Я отставляю ведро в сторону и стою над ним, наблюдая, как он постепенно соображает, где находится и в каком состоянии. Очень скоро он переводит взгляд на меня, в его глазах вспыхивает узнавание.
Я широко улыбаюсь:
- Привет, Меннерс.
- Тебе это с рук не сойдет. Ты покойник. Мои люди тебя найдут.
- Твоим людям на тебя плевать, потому что не ты платишь им зарплату. А твой зять будет только рад от тебя избавиться.
Его красная рожа заметно бледнеет:
- Чего тебе надо? Я заплачу.
- Мы оба знаем, что денег у тебя нет. И ты знаешь, чего я хочу.
- Ты получил, что хотел, - говорит он, оценивая мою реакцию. – Ты забрал мою Руну.
- Хочешь сказать «Ассоль»? – я цокаю языком. – Да, она у меня была.
Я делаю акцент на слове «была».
Теперь его щеки становятся бледно-желтыми:
- Где она? Ты ее убил?
Пусть думает, что хочет.
- Ладно, - говорит он. – Тебе нужен рубин. Я отдам его.
- Спасибо, уже не надо, - говорю я и приседаю, чтобы достать из сумки ножницы.
- Так чего ты хочешь, мать твою? – спрашивает он пронзительным бабьим голосом. – Назови цену.
- А что у тебя осталось? Что еще не сгорело и не под арестом?
- Есть акции, страховка. У моей жены есть деньги, много денег.
Покачав головой, я затыкаю ему рот тряпкой.
- Вряд ли твоя жена захочет выкупать тебя. – Он безмолвно морщится, признавая правду моих слов. – Я хочу справедливости, Меннерс. Справедливость стоит дороже любых денег. Ты должен заплатить за то, что сделал с Ассоль.
Он крутит головой, даже пытается кусаться, пока я заталкиваю ему в глотку грязный кляп. Затем он мычит и дергается, когда я ножницами разрезаю на нем одежду. Я не пытаюсь быть нежным, так что на его волосатом брюхе остается длинная красная царапина.
Он уже скулит, когда я расстегиваю на нем ремень, а затем срываю штаны и трусы. Жирная волосатая жаба с маленьким членом. И этот убогий говнюк считал, что может распоряжаться судьбами других людей? Он пытается брыкаться, когда я провожу ножницами по его промежности.
- Говорят, ты любишь трахать маленьких девочек?
Он выпучивает глаза и крутит головой.
Как бы мне хотелось отрезать Меннерсу писюн целиком под корень, но на него уже имеет виды Нок Гутан, мой новый партнер по бизнесу. Очень жаль.
- Давай посмотрим на это с другой стороны. – Я шире раскрываю ножницы, и устанавливаю их так, чтобы хватило одного надреза. – Трахаться можно и без яиц.
Чик.
- ААААА!
Фонтанчик крови брызгает вверх.
Тряпка во рту глушит вой Меннерса. Он выгибается и ссыт в воздух, как младенец. Я даже не успел пристроить ножницы ко второму яйцу, как его глаза наполнились слезами. Слабак.