И тогда Аэлис увидела. В заднем ряду, чуть в стороне от всех, стоял он.
Дариус Вейл.
Такие же черные волосы. Такие же пронзительные глаза. Такие же резкие черты лица. Без единой новой морщинки. Без малейшего признака времени, прошедшего за полтора столетия.
Ледяная волна прокатилась по ее спине. Рука сама потянулась к карману, где лежали холодные металлические ключи.
Она нашла его у старого фонтана на окраине города, где вода уже давно не текла, а каменные тритоны покрылись мхом. Он сидел на краю чаши, абсолютно неподвижный, его темная фигура была резким пятном на фоне унылого утра. Его пальцы в перчатках медленно водили по воздуху над застоявшейся водой в чаше, будто чертя невидимые символы или ощущая ее незримые токи.
— Вы не сказали мне, кто вы, — произнесла Аэлис, останавливаясь в паре шагов от него. Ее голос прозвучал громче, чем она хотела.
Дариус медленно поднял на нее глаза. В них не было ни удивления, ни беспокойства. Лишь та же неизменная, всепонимающая глубина.
— Вы не спросили.
— Я спрашиваю сейчас, — она сжала кулаки, чтобы они не дрожали.
Он поднялся. Его движение было одним непрерывным, текучим жестом. Капли мутной воды, упавшие с его пальцев, казалось, испарялись, не долетев до земли.
— Вы уже видели ответ. И поверили своим глазам.
— Это… невозможно, — прошептала она, но уже не как отрицание, а как констатация непостижимого факта.
— В Вейлгриме, — его голос прозвучал тихо, но с невероятной силой, заставляя поверить в каждое слово, — многое из того, что вы считаете невозможным, является просто… фактом. Я старше, чем могу выглядеть. Намного старше.
Тишина повисла между ними, густая и звонкая.
— Почему? — наконец выдохнула Аэлис. — Почему вы здесь? Почему вы подошли ко мне?
— Потому что ключи были найдены, — сказал он просто. — Механизм, спавший веками, пришел в движение. И я должен был убедиться, кто вы. Случайная путница? Или тот, кого ждали.
— От кого вы должны были меня защитить? От правды, как вы сказали?
Он сделал шаг вперед, и его лицо стало строгим, почти суровым. Его глаза, казалось, потемнели, поглощая весь окружающий свет.
— Нет, Аэлис. Не от правды. Я должен защитить вас ради правды. И защитить саму правду — от вас. Пока я не буду уверен, что вы готовы ее принять и не сломаться. Или… не использовать ее во зло.
Аэлис молча смотрела на Дариуса. Ее разум отказывался верить в услышанное, но сердце, это предательское сердце, уже признало правду. Оно билось чаще не от страха, а от чего-то иного — острого, запретного, щекочущего нервы.
«Двести лет». Эти слова висели в воздухе между ними, тяжелые и неоспоримые.
Дариус отвел взгляд, его внимание привлекла рябь на воде фонтана.
— Ключи, которые вы нашли… они не просто артефакты. Это части механизма, запирающего одну древнюю силу. Силу, которая связана и с вашим родом, и с моим.
— С моим родом? — Аэлис вспомнила слова Александра. — Маккарти?
— Нет, — он покачал головой. — Гораздо старше. Ваша кровь, Аэлис… она особенная. Она — ключ в другом смысле. Пробуждающий.
Он произнес это так просто, будто говорил о погоде. Но в его голосе звучала тяжесть веков.
— Пробуждающий что? — прошептала она.
— То, что лучше бы оставалось спящим, — его лицо стало напряженным. — И сейчас, когда ключи собраны, дверь приоткрылась. Другие это почувствовали. Они уже здесь.
— «Орден Серебряного Щита»?
Дариус усмехнулся, но в его глазах не было веселья.
— О, нет. Они просто щенки, играющие в охотников. Я говорю о тех, кто старше. Сильнее. Голоднее.
Он сделал паузу, вглядываясь в тени за спиной Аэлис, будто ожидая, что из них вот-вот появится что-то.
— Вам нельзя оставаться одной. Особенно ночью.
Аэлис почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Но это был не страх. Нет. Это было предвкушение.
— Что же вы предлагаете? — спросила она, поднимая подбородок. — Стать моим телохранителем?
Взгляд Дариуса смягчился, в его глубине мелькнула искра чего-то, что могло бы быть улыбкой.
— Что-то вроде того. Но сначала может по чашечки кофе?
— Хм... Хорошо.
Он привел ее не в кафе, а в маленькую, почти незаметную с улицы кофейню, спрятанную в арке старого дома. Внутри пахло свежемолотыми зернами, древесиной и чем-то еще — сладковатым, чуть пыльным ароматом старины.
— Они не найдут нас здесь, — сказал Дариус, проводя ее к столику в дальнем углу.
Он заказал два эспрессо, но свой бокал лишь поворачивал в длинных пальцах, не притрагиваясь к напитку.