— Эвелин, — начал он, и ее имя на его устах прозвучало как заклинание. — Она была… ураганом. Умной, любопытной, бесстрашной до безрассудства. Она не боялась меня. Напротив, ей было интересно. Она забрасывала меня вопросами о веке, о истории, о природе моего существования. И я… я не устоял.
Он открыл глаза, и в них стояла боль, такая же живая, как будто все случилось вчера. —Я открыл ей слишком много. Рассказал о древних силах, дремлющих под городом. О «Спящем». О том, что кровь ее рода, кровь хранителей, обладает особой силой — будить или усыплять эти силы. Я думал, что предостерегу ее. Но я лишь разжег ее любопытство.
Он встал, прошелся по комнате, его движения были резкими, беспокойными. —Она начала собственное расследование. Искала артефакты, изучала старые тексты. И привлекла внимание «Стражей Рассвета».
— Кто они? — спросила Аэлис.
— Фанатики, — его голос стал жестким. — Люди, которые считают, что любые контакты с нашим миром, с теневыми силами, должны быть уничтожены. Они охотятся на таких, как я. И на таких, как она. На любых, кто подходит слишком близко к истине. Они убили ее, Аэлис. Сделали это похожим на несчастный случай. А я… — его голос сорвался. — Я опоздал. Я был далеко, меня отвлекли ложным следом. Когда я вернулся, было уже поздно.
Он остановился у окна, глядя в ночь. —Я поклялся тогда, что больше никогда не позволю себе подобной слабости. Не подпущу близко никого из смертных. Не позволю истории повториться. До тебя.
Аэлис встала и подошла к нему. Она не прикасалась к нему, просто стояла рядом. —Я не Эвелин, — тихо сказала она.
— Я знаю, — он обернулся к ней. Его глаза горели. — Ты сильнее ее. И упрямее. И твоя кровь… она зовет меня так, как не звала ничья другая. И это сводит меня с ума. Потому что я снова чувствую. Надеюсь. Боюсь. Я боюсь за тебя, Аэлис. Больше, чем боюсь чего-либо за последнюю сотню лет.
Она наконец коснулась его руки. Его кожа была холодной, как мрамор. —Я не прошу тебя меня защищать. Я прошу тебя довериться мне. Доверить мне свою правду. И свою боль. Мы можем искать ответы вместе. Как партнеры.
Он рассмеялся, коротко и горько. —Партнеры? Мне двести лет, Аэлис. Я монстр из сказок, который боится солнечного света и питается кровью. А ты — живая, молодая, прекрасная женщина, у которой вся жизнь впереди. Какое у нас может быть партнерство?
— То, которое мы сами выберем, — не отступала она. — Я не боюсь тебя. И я не боюсь их. «Стражей Рассвета». Я журналист, Дариус. Раскапывать правду — это то, что я умею лучше всего.
Он смотрел на нее с таким изумлением, будто она сказала что-то совершенно невообразимое. И тогда, медленно, очень медленно, его лицо смягчилось. В уголках его губ дрогнула улыбка — настоящая, не искаженная болью или сарказмом.
— Ты действительно не от мира сего, Аэлис Маккарти.
— Судя по всему, это семейная черта, — парировала она.
Он покачал головой, но улыбка не сошла с его лица. —Хорошо. Партнеры. — Он произнес это слово с осторожностью, будто пробуя его на вкус. — Но с условиями. Ты слушаешь меня. Если я говорю «стоп» — ты останавливаешься. Если я говорю «беги» — ты бежишь, не задавая вопросов. Договорились?
— Договорились, — кивнула Аэлис, и в груди у нее расправилось что-то теплое и светлое. — С чего начнем?
— С начала, — он подошел к письменному столу и открыл ящик. — С этого.
Он вынул небольшой, потертый металлический медальон на цепочке. На нем был выгравирован странный символ — переплетение шипов и кинжала.
— Это я нашел у нее в руке. В тот день. Знак «Стражей Рассвета». Они всегда оставляют его на месте своих… дел.
Аэлис взяла медальон. Металл был холодным и тяжелым. —Мы найдем их, — сказала она, сжимая его в ладони. — Для Эвелин. И для нас.
Он смотрел на нее, и в его взгляде была не только боль и страх, но и нечто новое — хрупкая, едва зародившаяся надежда.
— Да, — прошептал он. — Найдем.
За окном окончательно стемнело. Их ночь — ночь правды, поисков и партнерства — только начиналась.
Глава 7. Стражи Рассвета
«Аромат старого пергамента может быть сильнейшим наркотиком. Он обещает ответы, которые прячутся между строк.» —Надпись на полях древнего фолианта
Дариус провел рукой по корешкам книг на самой дальней полке, его пальцы скользили по коже и ткани с привычной нежностью библиофила.
— Они не просто фанатики, — начал он, голос его был низким, предназначенным только для нее и для тишины этой комнаты. — «Стражи Рассвета» — это организация. Древняя, разветвленная, как корни того дуба под твоим окном. У них есть иерархия, ритуалы, своя идеология. Они считают себя чистильщиками, хранителями «естественного» порядка вещей.