— «Мы»? — он поднял бровь.
— Ты сказал — партнеры, — напомнила она ему. — Ты знаешь прошлое. Знаешь врага. А я знаю, как искать информацию в настоящем. И у меня есть законное основание для поездки — журналистское расследование.
Он смотрел на нее, и в его глазах боролись восхищение и ужас. —Это опасно. Если «Стражи» узнают…
— Они уже знают, — перебила она. — Тот архивариус сегодня… это было предупреждение. Они уже следят за мной. Значит, отступать поздно. Остается только двигаться вперед.
Она подошла к нему и взяла его за руку. Его пальцы были холодными, но на этот раз она почувствовала в них легкую дрожь. —Мы сделаем это, Дариус. Для Эвелин. Для Теодора. Для всех них.
Он медленно кивнул, и его пальцы сомкнулись вокруг ее руки. —Хорошо, — он выдохнул. — Но по моим правилам. Мы едем ночью. Я знаю дорогу, по которой нас не увидят. И при первом же признаке опасности — ты возвращаешься обратно.
— Договорились, — согласилась Аэлис.
Он отпустил ее руку и подошел к окну, отодвинув тяжелую портьеру. —Луна почти полная. У нас есть два дня, чтобы подготовиться. — Он обернулся к ней, и в его взгляде зажегся тот самый огонь, которого она не видела раньше — огонь не вампира, а воина, который после долгого перерыва снова берется за оружие. — Начинается охота, Аэлис. Но на этот время охота — на нас.
За окном ночь была темной и беззвездной. Но здесь, в комнате, освещенной лишь светом настольной лампы, было светло от решимости, которая сияла в глазах обоих. Они больше не были просто вампиром и смертной. Они были союзниками. Партнерами.
И вместе они собирались всколыхнуть тени прошлого, чтобы пролить свет на правду.
Машина Дариуса была старой, но ухоженной. Темный седан, почти невидимый в ночи, с затемненными стеклами и тихим, мощным двигателем. В салоне пахло кожей, воском для полировки и едва уловимым холодным ароматом, который был уникален для него.
Аэлис устроилась на пассажирском сиденье, положив рюкзак с ноутбуком и диктофоном к ногам. Дариус молча вел машину, его руки лежали на руле с непринужденной уверенностью того, кто провел за ним не одну сотню лет.
Они выехали из Вейлгрима по старой, почти забытой дороге, которая вилась между спящими холмами. Фары выхватывали из темноты призрачные очертания деревьев, каменные ограды, одинокие фермы с потухшими окнами. Ни машин, ни огней — только они и бескрайняя, черная бархатная ночь.
Тишина в салоне сначала была напряженной, густой от невысказанных мыслей. Аэлис смотрела на его профиль, освещенный призрачным светом приборной панели. Он казался задумчивым, его взгляд был прикован к дороге, но она чувствовала — он видит гораздо больше, чем просто асфальт перед собой.
— Спасибо, — наконец нарушила она молчание. — Что согласился на это.
Он лишь кивнул, не отводя взгляда от дороги. —Мне нечего терять. Кроме тебя.
Эти слова, сказанные так просто, без пафоса, заставили ее сердце сжаться.
— Расскажи мне о дорогах, — попросила она, желая развеять его мрачное настроение. — Ты ведь объездил их все, да?
На его губах дрогнула тень улыбки. —Не все. Но многие. В прошлом веке я возил грузы. Ночные рейсы. Это был… хороший способ быть среди людей, не будучи с ними. Слушать их разговоры на заправках. Видеть, как меняется страна за окном.
— И что? Она сильно изменилась?
— Люди — нет. Стали быстрее. Суетливее. Но все так же боятся темноты, все так же ищут любви и верят в чудеса. А вот пейзаж… да. Он менялся. Леса вырубались, города росли, как грибы. Старые дороги забывались, появлялись новые. — Он сделал паузу. — Эта, по которой мы едем… ее проложили еще при моем деде. Она вела к старому монастырю. Теперь от него остались лишь руины.
Он говорил спокойно, повествовательно, и Аэлис слушала, завороженная. Его слова были окном в другой мир, в другую эпоху, которую он носил в себе.
— Тебе не бывает грустно? — спросила она. — Видеть, как все меняется, а ты остаешься прежним?
— Грустно? — он задумался. — Иногда. Но есть и преимущество. Ты видишь узор. То, что другим кажется хаосом, для тебя — логичная последовательность событий. Взлеты и падения империй, войны, технологические революции… все это уже было. В разных формах. И все повторяется.
Он посмотрел на нее. —Люди редко учатся на ошибках прошлого. В этом их главная трагедия и… очарование.
Они проезжали через маленький спящий городок. Улицы были пустынны, лишь в одном кафе горел свет, выхватывая из тьмы одинокую фигуру за стойкой.