Она посмотрела на Дариуса. Солнечный свет за окном начал мягко золотиться — приближался вечер.
— Дариус, — тихо позвала она, касаясь его плеча. — Просыпайся. Я кое-что нашла.
Его веки дрогнули, затем медленно открылись. Его глаза были затуманены сном, но в них не было прежней боли. Он потянулся, как дикий зверь, выходящий из спячки, и посмотрел на нее.
— Сколько времени? — его голос был хриплым от сна.
— Скоро вечер. И у меня есть план получше маяка.
Она рассказала ему о Карле Эберсе и его доме. Он слушал внимательно, его взгляд прояснялся с каждой секундой.
— Заброшенный дом, — он произнес, когда она закончила. — Это даже лучше. Туда легче проникнуть. И меньше свидетелей. — Он убрал одеяло с окон. Солнце уже клонилось к закату, его лучи были длинными и алыми, не такими опасными. — Ты просто невероятна, знаешь ли?
Она улыбнулась. —Команда же, верно?
— Команда, — он согласился, и в его глазах вспыхнула знакомая искорка. — Тогда поехали. Наш следующий пункт назначения — дом с привидениями. Надеюсь, тебя не пугают призраки?
— После всего, что я узнала за последние дни? — рассмеялась Аэлис. — Призраки кажутся мне милыми соседями.
Он завел двигатель, и машина мягко тронулась с места, выезжая из рощи навстречу спускающимся сумеркам. Ночь снова принадлежала им. И на этот раз у них была настоящая цель.
Дом Карла Эберса стоял на самом краю обрыва, над бушующим внизу морем. Когда-то он, должно быть, выглядел уютно и гостеприимно — с резными ставнями, маленьким балкончиком и дымовой трубой. Теперь же это был призрак былого — краска облупилась, ставни висели на одной петле, а крыша проседала под тяжестью лет и морского ветра.
Они оставили машину в полукилометре от дома, за рощей низкорослых, искривленных ветром сосен, и подошли к нему пешком. Воздух был влажным и соленым, а крики чаек звучали пронзительно и одиноко.
Дариус остановился у калитки, сломанной и поросшей колючим кустарником. —Подожди здесь, — сказал он Аэлис. — Дай мне проверить.
Он исчез в тени дома, двигаясь бесшумно, как тень. Аэлис ждала, прислушиваясь к шуму прибоя и собственному сердцу. Через несколько минут он вернулся. —Никого. Только мыши да пауки. Идем.
Дверь была заперта, но замок поддался после одного точного удара его плеча. Дверь с скрипом отворилась, впуская их в царство тишины и забытья.
Внутри пахло плесенью, пылью и влажным деревом. Лучи заходящего солнца, пробивавшиеся через щели в ставнях, выхватывали из полумрака обрывки прошлой жизни: пыльный камин, кресло-качалку с провалившимся сиденьем, полку с почерневшими от времени книгами.
— С чего начнем? — прошептала Аэлис, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это было не страшно, а… торжественно. Как будто они тревожили чей-то вечный сон.
— Кабинет, — так же тихо ответил Дариус. — Если он что-то и прятал, то там.
Кабинет оказался маленькой комнатой с окном на море. Здесь было немного чище. На массивном дубовом столе все еще стояла чернильница и лежала засохшая перьевая ручка. На стене висели карты с пометками и фотографии маяка в разные годы.
Аэлис подошла к книжным полкам. —Ищем что-то необычное. Дневники, записные книжки, может, конверты с пометками…
Они принялись за работу, двигаясь в слаженном, почти интуитивном ритме. Дариус проверял полки наверху, Аэлис внизу. Он чувствовал малейшие неровности, скрытые за книгами, она внимательно изучала каждую надпись, каждую закладку.
Прошел час, а может, и больше. Сумерки сгущались, и в доме становилось совсем темно. Аэлис уже начала терять надежду, когда ее пальцы наткнулись на что-то необычное. За рядом толстых фолиантов по морскому делу она ощутила небольшой металлический предмет.
— Дариус, — позвала она. — Посмотри.
Он мгновенно оказался рядом. Он отодвинул книги, и взору открылся небольшой сейф, встроенный в стену. Старый, кодовый.
— Бинго, — прошептал он, проводя пальцами по холодному металлу. — Теодор упоминал, что его дядя был параноиком. Любил прятать сокровища.
— Сокровища? — удивилась Аэлис.
— Для нас информация — самое ценное сокровище, — он улыбнулся в темноте. — Дай-ка свет.
Аэлис направила свет фонарика на сейф. Дариус наклонился, прислушиваясь к тихому щелканью механизма, пока он перебирал возможные комбинации.
— Он использовал даты, — бормотал он себе под нос. — Год постройки маяка… год своего рождения… нет… — Он замолчал, задумавшись. — А что, если… год, когда Теодор должен был приехать? Полнолуние… — Его пальцы снова задвигались. — Четырнадцать… двадцать… два…