— Привет, старина, — пробормотал он, пропуская Аэлис вперед.
Внутри царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь тиканьем каких-то часов в глубине здания. Воздух был насыщен знакомым запахом — старых книг, пыли и спокойствия, которое бывает только в библиотеках ночью.
Отдел редких книг находился на третьем этаже, за железной решеткой. Конечно, она была заперта.
— Позволь, — Аэлис вытащила из кармана шпильку. — Журналистские навыки. Пригодились как-то раз для репортажа о заброшенных зданиях.
Она присела перед замком, и через несколько мгновений раздался удовлетворяющий щелчок. Решетка открылась.
Комната редких книг была небольшой и захватывающей дух. Высокие стеллажи до потолка, уставленные фолиантами в кожаных переплетах с золотым тиснением. Витрины с рукописями под стеклом. Здесь пахло еще сильнее — историей, знаниями, временем.
— Варфоломей Кроу, — прошептала Аэлис, включая фонарик. — Основатель «Стражей Рассвета». Его дневник.
— Ищи все, что связано с основанием города, с ранними годами, — предложил Дариус, уже просматривая полки с сверхчеловеческой скоростью. — Он был одним из первых поселенцев.
Они работали молча, эффективно. Аэлис проверяла каталоги и инвентарные книги, Дариус следовал за ее указаниями, доставая с верхних полок тяжелые тома. Его движения были беззвучными и точными, тенью скользящей между стеллажей.
Прошел час. Два. За окнами ночь начала светлеть к утру. Напряжение росло.
— Ничего, — с отчаянием прошептала Аэлис, откидываясь на спинку стула. — Как будто его никогда и не было.
Дариус остановился посередине комнаты, закрыв глаза, как будто прислушиваясь к чему-то. —Нет, — сказал он наконец. — Он здесь. Я чувствую его. Старую бумагу, чернила… и боль. Много боли.
Он подошел к камину, который, казалось, был лишь декоративным элементом. Провел рукой по резной дубовой панели над ним, изображавшей древо познания.
— Здесь, — его пальцы нажали на один из резных листьев. Раздался тихий скрип, и часть панели отъехала в сторону, открывая потайную нишу.
Внутри, завернутый в ткань, лежал небольшой, потертый кожаный том без каких-либо опознавательных знаков.
Дариус осторожно вынул его. Его руки слегка дрожали. —Вот он.
Они развернули книгу на столе. Страницы были исписаны тем же убористым почерком, что и записка Теодора.
«…мои изыскания привели меня к ужасающему открытию. «Сердце Тьмы» — не просто артефакт. Это сущность. Древняя, голодная, пойманная первыми основателями Вейлгрима и запечатанная под городом. Она питается страхом, болью, раздором…»
«…«Стражи» изначально создавались не для уничтожения тьмы, а для наблюдения за печатью. Чтобы гарантировать, что Сердце никогда не пробудится. Но они забыли свою истинную цель. Они начали бояться не только Его, но и всего, что с Ним связано. Вампиров, магию, саму тень… Они стали тем, с чем должны были бороться — источником страха…»
«…я должен остановить их. Но я стар и слаб. Я спрячу эти записи. Надеюсь, тот, кто найдет их, будет мудрее меня. И сильнее. И сможет закончить то, что я начал…»
Аэлис и Дариус переглянулись. В глазах каждого читалось одно и то же: ошеломление и ужасающее понимание.
«Стражи» были не защитниками. Они были тюремщиками, которые сами попали под влияние своего узника. Их фанатизм, их жестокость — все это подпитывало «Сердце Тьмы», делая его сильнее.
— Они не просто убили Эвелин, — голос Дариуса был беззвучным шепотом. — Они почтили ее. Принесли в жертву. Чтобы усилить Печать. Или… чтобы попытаться контролировать Его.
Аэлис почувствовала тошноту. —Моя кровь… кровь хранителей…
— Не для пробуждения, — закончил за нее Дариус, его лицо стало каменным. — Для подчинения. Они хотят использовать тебя, чтобы контролировать Силу, которую сами же и боятся.
Он захлопнул дневник. —Мы должны уничтожить его. «Сердце».
— Как? — голос Аэлис дрожал. — Если оно такое могущественное…
— Есть способ, — он посмотрел на нее, и в его глазах горел странный огонь. — В дневнике Кроу есть намеки. Ритуал. Для него нужна кровь хранителя… и вампира. Добровольная жертва. Чтобы разорвать круг. Чтобы высвободить всю накопленную энергию разом, а не подпитывать Его дальше.
Он говорил это спокойно, но Аэлис почувствовала ледяной ужас. —Жертва? Что это значит?
— Это значит, — он положил руку на ее ладонь, и его прикосновение было удивительно нежным, — что нам нужно сделать выбор. Самый трудный выбор в нашей жизни. И сделать его вместе.