Он поднял кинжал.
И в этот миг слабый голос прозвучал сзади:
— Ты забыл одну вещь.
Лидер обернулся. Дариус поднял голову. Его глаза больше не горели. Они были полны боли. Но и решимости.
— Я не просто древнее зло, — прошептал он. — Я тоже умею учиться.
И прежде чем лидер успел среагировать, Дариус, собрав последние силы, бросился на него. Он рванулся к стене, к старому, забытому газовому рожку, что использовался для освещения век назад.
Он ударил по нему ладонью, и сухой газ с шипением хлынул наружу. Затем он чиркнул пальцем о камень, высекая крошечную искру — искру, которой хватило.
Вспышка пламени ослепила всех. Небольшой взрыв газа оглушил и ослепил «Стражей» на долю секунды.
Этой секунды хватило.
В дыму и хаосе Дариус, превозмогая боль от святого света, рванулся к Аэлис. Его рука схватила ее руку, холодная и сильная.
— Держись! — его голос был хриплым, но полным невероятной силы.
Лидер «Стражей», отшатнувшись от огня, протер глаза. Когда дым рассеялся, он увидел лишь пустую крипту. Разбросанных, стонущих людей. И никого больше.
Они исчезли.
Лидер стоял в ошеломленном молчании, сжимая медальон, который теперь казался бесполезным. Его план рухнул. Его добыча ускользнула. Победа была так близка...
Сжав зубы от ярости и бессилия, он отступил в тень и растворился в лабиринте подземных ходов, оставив своих людей. Он сбежал. Чтобы жить и сражаться в другой день.
На улице, в тени высоких кипарисов у кладбища за собором, Дариус прислонился к холодной стене, тяжело дыша. Его кожа дымилась, там, где на нее попал святой свет. Он был ослаблен, почти обессилен.
Аэлис прижалась к нему, дрожа, но живая. —Ты... ты мог погибнуть...
— Не сегодня, — он выдохнул, и его рука дрожала, когда он коснулся ее щеки. — Не сегодня.
Он посмотрел на начинающийся рассвет, окрашивающий шпили собора в розовый цвет. —Он сбежал. Но он потерял свою силу сегодня. И мы купили время.
Он посмотрел на нее, и в его глазах, помимо боли и усталости, был новый огонь — не ярости, а надежды. —Война не окончена. Но мы будем сражаться. Вместе. Не как жертва и спаситель. Как партнеры.
Он обнял ее, и его объятия были слабые, но бесконечно нежными. —Пойдем домой, Аэлис. Нам нужно... многое обсудить.
Они не пошли в его дом. Слишком очевидное место. Слишком много теней, которые теперь казались враждебными. Вместо этого он повел ее через лабиринд задних дворов и переулков, к дому, который она никогда не видела — маленькому, ничем не примечательному коттеджу на самой окраине города, утопающему в зарослях сирени и дикого винограда.
— Чей это? — прошептала Аэлис, пока он возился с замком.
— Мой, — ответил он просто, толкая дверь. — Один из многих. Привычка — всегда иметь запасной выход. Или дом.
Внутри пахло пылью и сухими травами, но было чисто. Скромная мебель, застеленная простынями, запас дров в камине, книги на полках — не древние фолианты, а обычные романы и сборники стихов.
Он зажег керосиновую лампу, и мягкий свет заполнил комнату, отбрасывая дрожащие тени на стены. Только теперь при свете Аэлис разглядела его как следует.
Он был бледнее обычного, почти прозрачным. На его лице и руках зияли страшные, похожие на ожоги, раны — следы святого света медальона. Он двигался медленно, скованно, будто каждое движение причиняло ему невыносимую боль.
— Боже, Дариус, — она потянулась к нему, но он отшатнулся.
— Не надо, — его голос был хриплым. — Прикосновения… сейчас будут болезненны.
Он подошел к старому буфету, достал глиняную бутыль с темной жидкостью и отпил из горлышка, поморщившись. —Не спрашивай, — бросил он ей, заметив ее взгляд.
— Это поможет? — ее голос дрогнул.
— Это заглушит боль. На время. — Он поставил бутыль и повернулся к ней, облокачиваясь о буфет, будто не в силах стоять без опоры. — А теперь поговорим. О том, что произошло. И что будет дальше.
Он рассказал ей. Как «Стражи» ворвались в его дом, используя древние артефакты, чтобы нейтрализовать его связь с тенями. Как он пытался сопротивляться, но их методы были слишком хорошо отточены против него. Как они взяли его врасплох, ударив по ней, по его единственной уязвимости.
— Они знали, — прошептал он, глядя на пламя лампы. — Знают нас слишком хорошо. Наши слабости. Наши привычки. Они десятилетия, или может, веками готовились к этому.
— Но ты нашел меня, — сказала Аэлис. — Как?
— Я… почувствовал, — он потрогал свою грудь, где должно было биться сердце. — Не твой страх. Твою решимость. Твою волю к жизни. Она горела так ярко, что я мог идти на этот свет сквозь боль. Сквозь их чары.
Он замолчал, и в тишине было слышно, как трещит фитиль лампы. —Они не остановятся, Аэлис. Лидер сбежал. Он будет собирать новых последователей. И он теперь знает, что ты — не просто ключ. Ты — моя слабость. И моя сила.