— Спасибо, Иван. Ты не представляешь, что это значит.
— О, я представляю, — он засмеялся. — Это значит, что завтра весь город будет говорить только об этом. Береги себя, Маккарти. Только что твой друг Шульц отменил все пожертвования нашему изданию. Кажется, он в ярости.
Она положила трубку и посмотрела на папки на столе. На дневник Кроу. На ноутбук.
Они сделали это. Они нанесли первый, сокрушительный удар.
Дверь снова открылась бесшумно. Дариус стоял на пороге. Он был бледен, дышал тяжелее обычного, но на его губах играла та самая, редкая, настоящая улыбка.
— Доставили? — спросил он просто.
— Доставили, — она кивнула, и ее собственные губы растянулись в улыбке. — И опубликуют. Завтра.
Он вошел внутрь, сбросил плащ и подошел к столу. Он посмотрел на папки, потом на нее. —Теперь он будет биться в истерике. И совершит ошибку.
— А мы будем ждать, — закончила она за него. — И готовиться к следующему ходу.
Он протянул руку и взял ее ладонь в свою. Его пальцы все еще были холодными, но в них больше не было боли. Была уверенность. Сила. Партнерство.
— Вместе, — прошептал он.
— Вместе, — согласилась она.
За окном окончательно стемнело. Но на этот раз ночь не была их укрытием. Она была их союзником. Их оружием. Их временем.
И где-то в городе, в своем роскошном кабинете, Грегор Шульц в ярости ломал очередной телефон, даже не подозревая, что его игра уже проиграна. Он сражался с людьми. А они уже стали чем-то большим. Они стали легендой. Тенью и пером. Молотом и наковальней.
И их удар только что прогремел по всему Вейлгриму.
Глава 12. Расскрытие Шульца
«После бури наступает не всегда затишье. Иногда — зловещая тишина, в которой слышен шепот будущих гроз.»
—Из дневника Аэлис Маккарти
Утро после публикации было странным. Солнце встало как ни в чем не бывало, заливая Вейлгрим безразличным золотым светом. Птицы пели, горожане спешили на работу, кафе открывались, выставляя на улицы столики. Но в воздухе висело напряжение, густое и невидимое, как запах озона перед грозой.
Аэлис проснулась от тихого щелчка ноутбука. Дариус сидел у окна, его профиль был резок на фоне утреннего света. Он не спал, очевидно, всю ночь.
— Он молчит, — произнес он, не поворачиваясь. Его голос был низким, без эмоций. — Шульц. Ни звонков, ни встреч. Он заперся в своем особняке. Как паук в центре паутины, который почуял, что нити рвутся.
Аэлис потянулась к своему телефону. Десятки уведомлений. Статья в «Столичном вестнике» взорвала информационное пространство. Соцсети гудели. Местные телеканалы, сначала осторожные, теперь подхватывали тему, добавляя свои «из надежных источников» и «по неподтвержденным данным».
— Они его сдают, — прошептала она, листая ленту. — Коллеги по совету, бизнес-партнеры… все отдаляются. Отменяют совместные проекты. Удаляют упоминания.
— Страх, — констатировал Дариус. — Они боятся быть затянутыми в его падение. Это хорошо. Это изолирует его.
— Но это не конец, — Аэлис отложила телефон. — Он не сдастся просто так. Он будет мстить. Не через наемников. Точечно. Жестоко.
Дариус наконец повернулся к ней. На его лице не было усталости, лишь холодная, отточенная ярость. —Он попытается. Но теперь мы готовы. И у нас есть преимущество — он действует от отчаяния. А отчаяние слепо.
Он встал и подошел к столу, где лежали папки, украденные из архива. —Пока он зализывает раны, мы нанесем следующий удар. Более точный.
Он открыл одну из папок. Бухгалтерские отчеты фонда Кроу. Старые, написанные от руки чернилами. —Здесь. Регулярные выплаты. Небольшие, но стабильные. Одному получателю. Доктору Альбану Морису. Психиатру.
Аэлис нахмурилась. —Психиатру? Зачем «Стражам» психиатр?
— Не «Стражам», — Дариус провел пальцем по графе. — Шульцу лично. На протяжении… двадцати лет.
Они переглянулись. Одна и та же мысль вспыхнула в их глазах.
— Слабое место, — прошептала Аэлис. — Не коррупция. Не фанатизм. Его разум.
— Именно, — в голосе Дариуса прозвучало удовлетворение охотника, нашедшего лазейку в броне. — Он не просто злодей. Он пациент. И у каждого пациента есть история. И… родственники.
Они погрузились в работу. Аэлис — в информационное пространство, выискивая любые упоминания о докторе Морисе. Дариус — в прошлое, в свою собственную, немыслимо долгую память, пытаясь найти связи, обрывки разговоров, тени из прошлого Шульца.
К полудню у них был план.
Доктор Морис умер пять лет назад. Но у него осталась дочь. Эмили Морис. Журналистка. Работала в небольшом независимом издании, специализируясь на медицинских расследованиях.