Часы текли, растворяясь в монотонном шелесте пергамента. Аэлис читала вслух, спотыкаясь о странные слова и сложные обороты. Дариус, не открывая глаз, слушал, иногда резко останавливая ее: «Стоп. Вернись. Повтори последнее предложение. Здесь что-то есть…».
Его память была живой картой сокрытого знания.
— Он не бог, — вдруг проговорил Дариус, прерывая ее чтение. Он открыл глаза, и в них горела уверенность. — И не демон в привычном смысле. Он паразит. Духовный паразит, зародившийся в пустоте между мирами. Он питается не плотью, но энергией конфликта, вибрациями страха. Чем сильнее раздор, тем он могущественнее. Больница, проповеди Шульца… это был не просто план по захвату города. Это был пир.
— Значит, победить его можно? Если лишить его этой пищи? — в голосе Аэлис зазвучала надежда.
— Теоретически… да, — Дариус подошел к ней и взял книгу из ее рук. — Но мы не можем объединить весь Вейлгрим в любви и согласии за одну ночь. Есть более прямой путь. У любого такого паразита есть ядро, истинная форма, скрепленная истинным именем. Имя — это ключ к его сути. Найти имя — значит получить над ним власть.
Он снова углубился в изучение фолианта, и его брови мрачно сдвинулись. —Здесь. «Хроники Сна». Это то, что нам нужно.
Они устроились у каменной чаши с источником. Вода в ней, казалось, светилась изнутри мягким серебряным светом. Дариус начал читать, его голос звучал низко и торжественно, наполняя пещуру эхом.
— «Ночной Страж, он же Сторож Порога, он же Пожиратель Снов… вселяется в сердца слабых духом, суля защиту, но требуя взамен душу… Сила его растет в разладе, и угасает в согласии… Рожден в первом кошмаре первого человека… Истинное имя его, данное при рождении от Хаоса, есть…»
Он замолчал, вглядываясь в страницу. Ниже был не текст, а лишь странное, мерцающее пятно, словно чернила стерлись или смылись. —Нет, — прошептал он с горьким разочарованием. — Нет, не может быть…
Аэлис заглянула через его плечо. — Повреждено? —Нет, — Дариус провел пальцем по пергаменту, и кожа на его пальце слегка задымилась, будто от прикосновения к чему-то холодному. — Это не повреждение. Это охранительное заклятие. Древнее и очень мощное. Оно скрывает имя от любопытных глаз. Оно… выжигает его из памяти носителя.
Внезапно он резко отдернул руку и схватился за голову, сжавшись от боли. —Что такое? — испуганно воскликнула Аэлис. —Он… он чувствует, что мы близки, — проскрежетал он зубами. — Он бьет через связь, что есть между нами. Как жалящая проволока в мозгу…
Аэлис посмотрела на мерцающее пятно на странице, затем на его страдающее лицо. Идея пришла внезапно, рожденная отчаянной интуицией. —Ты сказал, некоторые тексты написаны кровью? — ее голос дрожал. — И что твои глаза не могут их прочесть? А мои?.. Что, если эта защита рассчитана на… на таких, как ты? На существ тьмы? А живая кровь… человеческая кровь…
Дариус медленно поднял на нее взгляд, боль в его глазах сменилась изумлением, а затем — вспышкой понимания. —Гениально, — прошептал он. — Рискованно, но гениально. Защита может быть двусторонней. Она скрывает имя от тех, кто может его использовать во зло. Но от того, кто принесет чистую жертву, кто не боится света… она, возможно, отступит.
Он выпрямился, его лицо стало серьезным и сосредоточенным. —Аэлис, ты должна быть уверена. Это не просто капля крови. Это будет акт воли. Ты должна отдать ее добровольно, с единственной целью — раскрыть истину. Если в тебе будет хоть капля страха или сомнения… заклятие может сработать против тебя.
Она без колебаний протянула ему руку, ладонью вверх. Ее глаза были тверды. —Я уверена. Сделай это.
Он кивнул, и в его взгляде читалась бесконечная благодарность и гордость. Острый, длинный ноготь на его указательном пальце блеснул в голубоватом свете. Он прикоснулся к ее запястью — быстрый, точный и почти безболезненный укол. Алая капля выступила на бледной коже.
— Теперь, — тихо скомандовал он.
Аэлис перевернула руку и позволила капле упасть прямо на мерцающее пятно на странице древнего фолианта.
Эффект был мгновенным и ослепительным. Кровь не растекалась, а будто впиталась в пергамент, проявив скрытые письмена. Они вспыхнули ярким алым светом, сложившись в одно слово, состоящее из гортанных, нечеловеческих слогов. Оно будто шипело и скрежетало прямо на странице.