Увернувшись, подбила ему руки, из-за чего на лопатках оказался он, и пока его руки и ноги не оттолкнули собственное тело от земли, чтобы вновь принять вертикальное положение, я села ему на живот, обхватив плотно тело ногами, а к шее приставила лезвие, что достала из повязки на бедре.
-Я победила, - мой шёпот обжог Миронову лицо, потому что наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга.
Мне удалось наконец-то рассмотреть его радужки, с расширяющимися зрачками, густые чёрные и жёсткие ресницы, такие же брови и… Слегка загорелую кожу.
Свет в зале погас, из-за чего мы оказались в кромешной тьме. Я продолжала одной рукой прижимать Максима за плечо к полу, а второй сжимать нож возле его нежной кожи горла, но чувствовала, как внутри бешено бьётся сердце. Если он сейчас пошевелиться, наверно, я умру от страха.
За окном сверкнула молния, осветив спортивный зал через огромные окна лишь на мгновение, а после вновь темнота…
Когда свет вновь включился, мы были всё в той же позе, только лезвие лежало уже на матах, а обе мои руки сжимали форму на груди Максима. Мы посмотрели друг другу в глаза, но я совершенно ничего не могла сказать, ровным счётом, как и пошевелиться.
Только когда Максим первым очнулся, он стал убирать руки с моих ягодиц, что до этого придерживал.
Стоп, что?..
Я проследила за его движениями и, осознав, где всё это время его руки находились, сразу же слезла с напарника.
-Кто он? – Миронов первый развеял тишину между нами.
Мне хотелось сбежать под душ и забыть всё то, что длилось с минуту, которая показалась вечностью.
-Ты…Вы…Ты… про кого? – стала запинаться на ровном месте и дрожащими руками подбирать с пола лезвие, которое не поддавалось холодным и бледным пальцам.
-Кто тебя еще тренирует?
Значит, он понял?
-Это не имеет смысла.
Если я скажу Миронову, что мне помог его уложить только что на спину Санджар, человек, из-за которого он убил почти десять человек несколько месяцев назад, то ни Санджару, ни мне не сдобровать.
-Это был первый раз, когда ты меня победила, и это при том, что ты стояла на трясущихся от усталости и голода ногах.
-Тогда мы можем на этом завершить тренировку сегодня?
Миронов кивнул, скрестив руки на груди, а после молча проводил меня взглядом до самых раздевалок.
В душе на меня лила горячая вода, но кожу жгло не поэтому. Я смотрела на пылающие ладони, которые до боли от страха сжимали ткань униформы напарника, на бёдра, которые со всей силы были прижаты к талии Миронова. Его руки всё это время лежали на моей…
Я упала на плитку и стала глубоко дышать. Мне снова было плохо: в глазах темнело, а дыхания не хватало. У этого однозначно должно было быть лекарство, но Вероника не хотела мне его давать. Больше я не собиралась этого терпеть, мне нужно было выяснить что со мной. Пока что мне было известно только одно – Максим глубоко заблуждался, мои руки и ноги тряслись не из-за голода и усталости, кажется после того, как я увидела его настоящим, он стал вызывать во мне нечто похожее на страх, но об этом я ему никогда не скажу.
Выйдя из раздевалки с уже сухими волосами и собранной, на выходе из зала наткнулась на Миронова, который подпирал стенку. Точно, из-за всего произошедшего я и забыла, что должна была сегодня еще с ним сходить на представление.
Максим оторвался от экрана браслета и подошёл ко мне, и как только между нами осталось меньше метра, свет в коридоре снова выключился.
В отличие от меня Максим не растерялся и включил фонарик на браслете, его света хватило, чтобы осветить моё перепуганное и бледное лицо.
-Молния попала в один из источников питания центра, а всю энергию запасных генераторов только что направили в отдел безопасности, чтобы не оставить исполнителей без тыла, поэтому со светом будут проблемы некоторое время.
Мне хватило сил только чтобы открыть рот, но никаких звуков из них так и не вышло. Миронов же повернулся спиной и направился вглубь темноты по коридору, намереваясь найти выход.
Свет от меня отдалялся, я продолжала смотреть на спину напарника, чувствуя, что совсем не могу пошевелиться. Боже мой, какая глупость! Я боюсь темноты и абсолютно ничего не могу поделать со своим телом, которое сковывает от страха. И эта мысль пришла в голову не только мне, ведь напарник обернулся. Думаю, ему явно принесёт наслаждение мой несчастный и дрожащий вид.
Но вместо этого Миронов сделал несколько шагов мне навстречу и протянул свою ладонь…
Кажется, ни он, ни я не верили в то, что происходит. Я перевел взгляд с протянутой мне руки (клянусь, я чувствовала на расстоянии в тот момент её тепло) на лицо напарника, освещённое слабым светом фонаря.