-Тебя домой или в центр?
Представив, что я снова нахожусь в ЦСВД, стало не по себе. Надеюсь, шеф не вызовет на задание, потому что сил практически не было.
-Домой, на центр больше нет сил.
-То есть, если понадобится страховка, тебя не звать?
Его, пусть и слабая, но улыбка вернулась, и из-за этого мне почему-то моментально стало легче, самой хотелось улыбаться и чему-то радоваться.
-Не ты ли говорил, что отставишь страховку? - решила подколоть мягко в ответ.
-Я не говорил, что оставлю ее, просто нужно научиться верить в наших. Если бы ты потеряла напарника, знала, о чем я говорю.
-Не хочу…Не хочу тебя терять, - честно призналась я Максиму.
Мое сиденье оказалось резко опущено, из-за чего я приняла горизонтальное положение.
-Поспи, пока я буду ехать.
Я удобней устроилась на сиденье, повернувшись на бок лицом к напарнику, и поджала ноги. Кажется, Максим включил еще и подогрев сиденья, потому что стало моментально тепло. Сон окутывал все сильнее.
-Спасибо…- не уверена, последнее я сказала вслух или это так и осталось немым шепотом на моих губах…
***
-Вставай, я сказал!
Тело пропустило дрожь от крика над ухом, но сил в теле не оставалось.
-Ты не в состоянии? – в голосе охранника уже была явная насмешка. Дрожащие руки, которыми девушка пыталась поднять собственное тело, были резко сбиты ногой сильного мужчины.
Сороконожка не успела подставить ладонь, поэтому ударилась щекой об асфальт.
В ушах зазвенело, весь мир затих. Она больше не слышала приказов и криков руководителей, смешков охранника, который стоял над ней с тех пор, как она свалилась из-за усталости.
Здесь нельзя было отдыхать, никто собственно и не устал, как она, потому что остальные были привыкшими к таким нагрузкам. Она одна, как белая ворона, стояла в задних рядах исполнителей и неуклюже повторяла за остальными.
Её подняли под локти и потащили к краю площадки, чтобы она не мешала. После этого она оказалась в машине, где ей снова надели наручники, завязали глаза и увезли в камеру.
Обучающиеся новенькие исполнители не знали, кого привозит чёрный тонированный джип, но им было хорошо известно, что к этому человеку нельзя прикасаться. Так им объявили в первый день, и не многие ожидали увидеть на тренировках худощавую девушку, у которой не были заметны хоть какие-то мышцы.
Однако, хоть исполнителям нельзя было прикасаться, охрана обходилась с ней немного жестоко, из-за чего на теле Доминики проявлялись следы, которые можно было объяснить тяжёлыми и непосильными для девушки тренировками…
В первый день девушка закусывала губу, уезжая в машине обратно в камеру, где жила. Но боль всё равно не отступала, усталость только накапливалась. Жизнь стала казаться адом на уже на третий день, когда всё тело болело и не только из-за мышц, но и травм, которые ей наносили, пока «поднимали» или «перетаскивали» с или из машины.
Под конец первой недели эмоции накалились настолько, что Доминика заплакала прямо в машине. Через пару секунд слёзы превратились в крик отчаяния, из которого она не могла выбраться. Физические тренировки были сложными, у неё ничего не получалось. Её отдали Санджару, тренеру, который не щадил никого. И если она могла еще оправиться от презрения и унижения, которое доносилось от тренера, который и так всех, казалось, ненавидит, то она нечего не могла сделать с постоянным избиением. Особенно с тем, которое никто не видел и о котором ей нельзя было говорить…
Продолжая кричать, она стискивала собственные кулаки, чувствуя, как металл наручников сильнее сдавливает запястья. Но эта боль совсем не стояла рядом с тем, что её еще ожидало. День не закончился, а значит её страдания тоже. И мысль, что эта жизнь не кончится и у неё нет способов её закончить, сводила с ума. Как ни странно, теперь желание охотников её убить казалось спасением и освобождением, которого она ждала…
***
Я набрала целый поднос еды, отсканировав свою карту. Так Вероника увидит, что я ем достаточно. Медсестре не понравились анализы, которые я сдала после дня рождения Антона. На самом деле я бы их не сдавала, если бы не одно но.
-Ты как маленький ребёнок, который не может о себе позаботиться!
Максим просто сошёл с ума, когда на следующий день после дня рождения его брата мы отправились на задание и в конце миссии он заметил, как я странно дрожу. На самом деле юто произошло не из-за высокой температуры, хотя она тоже была. Просто меня вырядили в слишком красивое и открытое платье и заставили надеть высокие каблуки, которыми легко можно убить. Сражать на них я не стала, в ресторане обошлась нунчаками, которые были встроены в сумочку вместо ручек. Всё-таки нужно было видеть взгляд Миронова, когда он заметил, как я уложила людей, которые покушались на владельца ресторана, в который мы вошли. Собственно, в этом и заключалось наше задание. Врагов поймали, повязали, и оставалось ждать «зачистку». Я надела туфли и встала в уголку ресторана, пока Максим разговаривал с благодарным владельцем, который стал нас приглашать на бесплатные обеды или ужины. Из-за открытой двери по помещению гулял сквозняк, еще каблук высокий, в итоге я слегка пошатнулась, успев ухватиться за стенку. Кто же знал, что именно в этот момент на меня посмотрит напарник.