На этаже для пострадавших исполнителей я была впервые. Огромные палаты, отделенные от коридоров прозрачным и чистым стеклом. Сейчас пять коек были заняты ребятами, которых спасла Аня. Они все получили ожоги, которыми займутся врачи, но они выжили.
-Ты рано, - голос Вероники заставил перевести взгляд с больных на своего врача. – Или правильнее сказать, поздно?
-Ребята не из нашего отдела, что вы здесь делаете?
-Сегодня моё ночное дежурство, так что роли не играет, откуда я. Здесь есть кто-то из твоих знакомых?
Мне открыли дверь внутрь - и я нерешительно вошла. Проблема была в том, что знакомство со всеми этими ребятами у меня было одностороннее. Я их отлично знала, а они даже о моём существовании не догадывались.
-Они скоро поправятся?
-Будут в строю уже через пару дней, проблема только с одним исполнителем. Он…
Вероника подошла к кровати Дениса, и я почувствовала, как сердце тоскливо сжалось в груди.
-На задании умерла его напарница, к тому же, его возлюбленная. Как правило, второй долго один не выживает.
-Уходят? – тихо и с надеждой уточнила я.
-Нет, Юля, - Вероника покачала головой, - они умирают. Становятся безразличными, безрассудными. Обычно мы прописываем курс препаратов, которые подавляют эмоции, они их пропивают, им легче. Кто-то продолжает сидеть на таблетках, как на наркотике, продолжая ничего не чувствовать и медленно себя убивать, кто-то слазит с таблеток и вскоре умирает на задании, теряя стимул к жизни. В любом случае, смерть одного приравнивается автоматически к смерти двоих, особенно когда напарники были любовниками.
Я крепче сжала диктофон, на котором была запись. Аня в последние секунды сказала всё, что думала, жаль, но она не попросила жить Дениса дальше. Я смотрела на исполнителя, что лежал без сознания на кровати, и понимала, что от их большой весёлой компании ничего не останется.
-Отдайте это ему, когда он очнётся, - передав диктофон Вероники, я вышла из лазарета, сразу же прикусив собственное запястье, чтобы не раскричаться от внутренней боли.
Было ли хоть что-то сейчас, что могло облегчить это чувство? Возможно сон, но я не представляла, где могу поспать, да и из-за количества эмоций внутри желания просто закрыть глаза не было. Хотелось всё выплеснуть….
Тогда я и подумала о спортивном зале, к которому сразу же пошла. Но как только я оказалась в холе этажа, я увидела поднимающегося по лестнице Максима, что оборачивался по сторонам и явно кого-то искал. Сразу же отвернулась к створкам лифта, надеясь, что сольюсь с цветом стен - и он меня не заметит.
Рядом со мной раздались тяжёлые шаги, которые становились всё громче и реже. Я так и стояла с закрытыми глазами, молясь, чтобы позади меня оказался не Миронов.
-Что делаешь здесь в такое время?
Притворяться пустым местом больше не было смысла. Но и поворачиваться в сторону напарника не стала, чтобы он не заметил моего опухшего от слёз лица.
-Была на тренировке…
Голос был тихим, а еще жалким. Тогда я откашлялась и спросила уже уверенней у Максима:
-А ты?
Плевать, пусть не отвечает. По крайней мере, я потяну время, забегу в лифт и больше не столкнусь с тем, кто так и ждёт моего провала.
-Был на задании.
Задание под названием «разгребал очередные проблемы, которые ты создала». Я сжала кулаки, чтобы никак не выдать эмоций, мне вновь захотелось кричать, но укусить саму же себя при Максиме я не могла.
-Ты голодная?
Этот вопрос был настолько странным, что я всё же оторвала взгляд от носков своей обуви и посмотрела на этого чудака, чтобы понять, что он имеет в виду.
-Запястье, или тебя кто-то укусил? В таком случае, мне даже интересно стало, на каких таких тренировках ты пропадаешь.
-Максим, сейчас я не хочу с тобой разговаривать.
Зашла в только что приехавший лифт и нажала кнопку этажа, а после нее другую, чтобы двери лифта быстрее закрылись.
Мне почти удалось убежать от изумрудных глаз, которые внимательно изучали моё лицо. Конечно же, парень заметил опухшие веки, покрасневший нос, заплаканные глаза, если даже на запястье след от зубов рассмотрел.
Я не учла того, что он выставит руку и заставит лифт снова открыться. Он отменил мой этаж и нажал на нулевой, где была парковка. Мы вышли вдвоём в холодное помещение, где от дыхания появлялся пар. Поёжившись, пошла всё-таки следом за тем, кто кивнул на выход. Мне казалось, что скоро я окажусь в мустанге, но тогда бы мне нужно было из раздевалки забрать свою куртку. Но Миронов тоже шёл в одной безрукавке по подземному коридору, с повязанной на поясе чёрной джинсовкой, как будто совсем не чувствовал холода.