В конечном итоге мы подошли к одной из металлических дверей, которых на парковке было несколько. Максим приложил свой пропуск и дверь открылась. Впереди была только тьма, в которую он, не задумываясь, нырнул, а я продолжила стоять, чувствуя, как сердце заполняет страх и оно начинает быстрее колотиться.
Но после свет зажегся - и я увидела небольшой коридор, который заканчивался металлической лестницей, она спускалась еще ниже. Везде был запах пороха, металла и пота. Еще одна тренировочная площадка, но на этот раз маленькая и не для физических упражнений.
Максим подошёл к одному единственному шкафу и открыл его. Стал доставать ящики с заправленными обоймами, выложил на небольшой столик глок и наушники. Пока я неуверенно спускалась по шатающейся лестнице, осматривалась вокруг. Никого… И практически ничего.
На стенах висело пару длинных тусклых жёлтых ламп, которые изредка потрескивали, деревянный шатающийся столик, на который и выгружал арсенал Максим, металлический шкаф, возле которого опять же, стоял Миронов, и пару мишеней, подвешенных к потолку и в самом конце комнаты.
-Всё это не похоже на центр, - вынесла вслух я свой вердикт.
ЦСВД отличался чистотой, комфортом, где только можно было, и удобством. Это же больше походило на самодельный тир в поле.
Максим уставился на меня так, как будто я только что обозвала его нехорошим словом. Перезарядил обойму, не отрывая от меня взгляд, и ровно произнёс:
-Это заброшенная тренировочная. Раньше здесь учились стрелять, пока не сделали другие, что сейчас рядом с тренажёрным залом. По крайней мере, здесь нет очередей.
Сжав в руке заряженный пистолет, он подошёл ко мне, пока я всё еще стояла на лестнице. Меня отделяло от прохладного серого пола пару ступенек, благодаря которым я поравнялась ростом с Мироновым.
Напарник протянул мне пистолет, который стал разделять наши лица.
-Стреляй.
Я приняла оружие, аккуратно обхватив рукоятку пальцами. Как ни странно, но я еще ни разу не стреляла, проработав уже так долго в центре. Видела, как это делают исполнители через камеры на мониторах. Выглядело это просто, но я отлично знала, какой звук и какая отдача будут после выстрела.
Я спустилась и подошла к линии, которая служила указателем, откуда мне стоило начать. Не знала, как целиться, просто смотрела на мишени, что висели на стене напротив, так и не заметила, как сзади подошёл Максим.
На моих ушах оказались наушники, которые он мне дал. Дальше я ждала, что он обхватит мои руки и покажет, какую стойку нужно принять, чтобы стрелять. Дыхание перехватило, потому что я вспомнила, как ощутила его горячие ладони на своих запястьях в спортивном зале.
Но Максим ничего такого делать не стал, тоже надев наушники, принялся наблюдать за мной. А потом его взгляд из равнодушного превратился в «ну и чего ты ждёшь?».
-Я не знаю, как правильно стрелять, - призналась я.
-Мне казалось, тебя сейчас не это волнует.
Он все же подошёл ко мне ближе и наклонился, отодвинув один наушник от уха, после чего прошептал, глядя на мишени вдалеке:
-Или мне повесить там чье-то конкретное лицо?
Я выстрелила. Рука дёрнулась, в незащищённом ухе стало звенеть от грохота.
Максим отошёл в угол со смехом, который прорвался через наушники и звон. Тогда я поправила защиту на ушах и стала выпускать всю обойму.
Я стреляла, совсем не переживая, как правильно. Обхватила левой рукой свою правую руку ниже, чтобы лучше прицеливаться. Представив, что все пули попадают в лицо каждого, кто был в «Омеге», становилось немного легче. Нет, не так…
Моя ярость, что переполняла изнутри, стала выжигать любое сожаление, бессилие, в котором я тонула пару часов назад. Я так усердно стреляла, что не заметила, как нажимаю уже с десяток раз на курок, но ничего не происходит.
Посмотрела на Максима, который кивнул на стол с заправленными обоймами. Их было несколько, рядом же еще стоял ящик патронов, которые он стал заправлять в пустую обойму, которую уже положил я.
Быстро разобравшись с механизмом и перезарядкой, вновь начала стрелять. По щекам стали течь слёзы, но было всё равно. Нос вскоре забился не только насморком, слезами, но и запахом пороха.
Плевать.
Я стреляла, все еще представляя лицо главного Омеги. Обойма закончилась.
Плевать.
Заменила на еще одну, и еще, и еще. Рука болела с непривычки и отдачи.
Плевать.
Боль утихала, желание выстрелить в кого-нибудь живого, а не в цель росло всё больше. Уверена, если бы сейчас кто-то взял меня за плечо и постарался остановить, я бы выстрелила в него.