Я была рада, что Ульяна доверилась мне, разрешив управлять тактикой. Она первая, кто сделала это, и именно из-за этого сегодня мы играем за полуфинал, и я уверена, что сыграем за финал.
-Ммм, - простонала недовольно, сдерживая ругательства, когда судья вновь беспричинно указал на линию и попросил Ульяне отдать мяч сопернику.
-Некомпетентный судья, не правда ли? – услышала я голос рядом с собой.
-Есть такое, - на автомате ответила я, продолжая анализировать игру.
В принципе, мои ожидания мало где не оправдались. Тактика была готова спустя пару минут, за которые моя команда неплохо измоталась.
-Ты в какой команде, девочка?
«Девочка?»
Я оторвала взгляд от поля и посмотрела на своего соседа-зрителя в черном пальто и… сединой на волосах?!
-Моя команда сейчас играет.
-А ты почему не на скамейке запасных?
-Здесь вид лучше, - честно ответила и вновь отвернулась.
-Лучше для чего? – не унимался пожилой незнакомец, которого, кажется, стала интересовать больше я, чем игра. Это напрягало. Кто знает, кого занесло на обычные школьные соревнования?
-Ты сейчас испугаешь девчонку, - отозвался парень, что сидел рядом с пожилым незнакомцем.
Его взгляд тёмных глаз был слегка высокомерным, нос прямой, а голос холодный и завораживающий. Внутри меня что-то дрогнуло, заставив почувствовать еще большее напряжение. С молодым незнакомцем начались странные гляделки, в которых никто из нас не хотел проигрывать. И если бы не свисток, я бы вряд ли оторвалась от тёмных глаз, которые принадлежали явному гордецу. Не самое приятное чувство, но его неизвестность так меня поглотила, что я вновь забыла, зачем нахожусь на этом месте.
-Сейчас я покажу вам, что случается, когда к физической силе приложить немного ума.
Улыбнувшись незнакомцам на прощанье, я убежала к своей команде. Понадобилось меньше пяти минут, чтобы рассказать тактику наших действий. Тайм-аут закончился, игра вновь началась, и о существовании кого-либо за пределами белого прямоугольника, на котором была наш игра, я совсем забыла.
Свисток! Как я ненавидела этот звук. И его голос. Всё в этом человеке, что смотрел на меня в упор и указывал на ошибки, которых не замечал никто, кроме него, самого противного судьи на свете.
-Гандон использованный, - прошипела Ульяна, намереваясь переговорить с мужчиной, что неприятно улыбался, держа в руках наш мяч.
-Тише, Уль, я уже говорила, что этого от нас и ждут.
Я перегородила путь рукой девушке, улыбаясь.
-Это всего лишь игра, в которой мы выиграем, как бы он нас не засуживал.
-Но это несправедливо! – крикнула она судье, который всё еще смотрел на меня.
В отличие от моего капитана, меня жизнь часто сводила с этим мужчиной. Это не первые соревнования, где этот человек был моим судьёй. Еще с восьмого класса на обычных городских эстафетах мне пришлось с ним столкнуться. Но тогда я и подумать не могла, что так возненавижу этот синий спортивный костюм и его носителя.
-Справедливость восторжествует, - успокоила я капитана. – Однажды.
-Ты слишком добрая
На меня недоверчиво посмотрели, а я еще шире улыбнулась и подошла к судье за мячом. Наша игра продолжилась. Всё шло прекрасно, по крайней мере, для меня.
Пусть больше звук свистка мы не слышали, не считая тех моментов, когда забрасывали мяч в корзину, но игра всё равно изматывала. Команда для полуфинала оказалась слишком быстрой и жестокой, но еще и кровавой, в прямом смысле этого слова. Словно специально, соперницы с длинными ногтями цеплялись в запястья, когда мы забрасывали мячи, царапая нам кожу. Мои ноги стали уставать, никто из команд не брал перерыв, а был только второй тайм. Под конец, когда на табло оставалась минута, я с облегчением выдохнула и тут же словила прилетевший мне мяч. Мой мозг не успел сконцентрироваться, но я всё равно сала отступать от противниц. Мой организм устал, ноги запутались между собой - и я упала на пол, продолжая держать мяч в руках…
Перед глазами было темно, тело ужасно болело, мышцы ныли. Мне хотелось плакать, очень громко, но было нельзя. Холодный бетонный пол камеры заставлял тело дрожать не только от леденящего страха. Я чувствовала дыхание за своей спиной, это было дыхание смерти. Живот выворачивало, меня стошнило, и, судя по привкусу во рту, явно кровью. Я продолжала ничего не видеть, дышать было тяжелее. Постаралась встать с бетонного пола и доползти до стены камеры, в которой находилась уже неизвестное количество мне времени, чтобы опереться и выдохнуть. Это мне удалось, только с выдохом вышло сложнее. Внутри меня от каждого движения разгоралась ужасная боль, заставляющая кричать.