Этот блеск голубых глаз Максиму нравился больше. От ангельского выражения лица ничего не осталось, только настоящая Мирошниченко, которая ему нравилась своей злостью, продуманностью и расчётливостью.
-Как знать… - вновь широкая улыбка, после чего парень вышел из дома.
Исполнитель не видел, как после его ухода лицо Лены исказила настоящая злость. Дело в том, что она отлично знала – Максим никогда не лжёт. Он может скрыть правду, преподнести её с той стороны, с которой ему будет выгодно, но он слишком прост для лжи. И говоря в шутливой форме о новенькой, он дал знать напарнице, что на самом деле Юля его восхищает.
За рулём Миронов успел решить еще несколько вопросов с другими отделениями. Было только шесть двадцать, но этого было недостаточно, чтобы помочь с подстраховкой трём командам.
-Постарайтесь перекинуть миссию на вечер, я освобожусь после обеда.
-Макс, - ответил парень из седьмого отдела на другом конце провода. – Мы справимся сами. Как раз для этого и связались с тобой.
-Я не хочу хоронить потом ваши задницы, - стало прямолинейным ответом. – Когда вы связались с рабовладельцами, сами чуть не стали…
-Это была оплошность. Администрация не тот ранг заданию присвоила.
-Не оправдывайтесь. До связи.
Миронов первым отключился, после чего въехал на парковку. Перед тем, как зайти к оружейнику, он зачем-то прошёл мимо тренировочного зала. В нём оказались несколько пар исполнителей, но ни одной девчонки, которая спит без задней мысли на матах.
Исполнителя заставило улыбнуться это воспоминание. Он отлично видел, как быстро Юля набирает обороты, как усердно старается запомнить все его приёмы, а еще то… Какая уставшая и измотанная она приходит на его тренировки, и несмотря на его непосильные команды, выполняет и не жалуется.
Один раз он спросил у неё, сколько же она спит ночью, раз умудряется засыпать в спортивном зале. Это был один из немногочисленных вопросов, который он ей вообще задавал во время тренировки, ведь кроме как физически, больше они никак не контактировали. Юля на вопрос не ответила, она только посмотрела снизу вверх из-под пушистых ресниц сонными глазами. Под ними были тени усталости, и казалось, что не только физической.
Сперва Миронову очень не понравилось, что девчонка решила совмещать его тренировку с кем-то еще. Как ей в голову мысль пришла, что ей хватит сил?
Но сил хватило, и когда пик неумелости и физической слабости прошёл, Юля начала действительно его удивлять.
Он отлично знал её расписание. Знал, что буквально недели две назад она стала попадать точно в цель в тире, стала практиковать стрельбу в динамике, перешла на экстремальные уровни тренировки в зале и перешла на курсы скалолазания. И еще он видел, что она несмотря на все успехи так и не смогла проработать свои главные страхи…
И Максим совсем не удивился, когда увидел Юлю в самолёте. Он шумно выдохнул, пытаясь унять не только злость, но и волнение. Эта девчонка… Она так уверенно смотрела на него, но так затряслась, когда дошло дело до парашюта.
Исполнитель не мог себе позволить, чтобы она прыгала сама. Но и понимал, что если предоставит её самой себе, он точно спрыгнет, покалечиться, станет инвалидом, но спрыгнет…
Придать к своей груди маленькое тельце не так сложно, намного хуже понимать, что теперь ты за неё в ответе. Насладиться полётом с высоты не получилось, внутри всё сжалось от крика Юли, когда их приняли просторы неба, исполнитель стал думать только о том, как безопасно приземлиться на землю.
Его всегда забавляли прыжки с парашютом, когда ты сам в ответе за себя. Ты можешь в любой момент решить оборвать собственную жизнь и это казалось забавным… До прыжка в тендеме.
А после горящие глаза от удовольствия и адреналина напарницы только взбесили его. Меньше всего Максим хотел подсадить эту девчонку на адреналиновую иглу, из-за которой она станет такой же, как он.
О, от одной этой мысли парню хотелось взять за воротник маленькую напарницу и вышвырнуть из ЦСВД, а потом еще объявление повесить, чтобы не смели впускать. Что бы он не делал, как бы не старался, ей удавалось обойти его способы отгородить её от центра.
«Заметь, я смогла обойти твой хитрый план, хоть ты и заблокировал функции браслета и приказал младшим ко мне не приближаться...»
Максим не знал, что бесило его больше: то, с каким победным выражением она подметила этот факт, или то, что была на самом деле права.
Но все эмоции были стёрты мгновенным страхом только от одной фразы девушки:
«Правда дашь мне умереть, чтобы сменить напарника?»
Миронов мгновенно вспомнил это выражение лица безысходности, сменяющееся проявлением непонятной доброты, с которой к нему всегда относился первый напарник.