Мама, моя любимая мамочка как-то вдруг постарела. Появились седые прядки в её волосах и морщинки в уголках глаз. Я знала, что она очень переживала за меня, пока я была там. Одно упоминание об Афганистане её повергало в панику, поэтому ни я, ни отец не сказали ей правды о моей командировке. Я помнила тот момент, когда я сказала, что буду учить пушту, она побледнела. Нет, она не отговаривала меня, просто каждый раз вздрагивала, слыша мои аудио упражнения. Всё это было связано с моим настоящим отцом, который погиб там. Поэтому я и отец придумали сказку, что я была с гуманитарной миссией в Африке и мне не угрожала никакая опaстность.
Увидев её, я принялась успокаивать мою мамочку, объясняя, что всё хорошо, просто в Африке было плохо со связью и я не могла позвонить. Она не верила, но, имея возможность обнять меня, успокоилась. Мамы они такие. Я была счастлива снова оказаться дома. Отец почти всё время находился на работе, приезжал поздно и уезжал рано. Мы почти не виделись.
Моя адаптация проходила прекрасно, у меня не было депрессии, спала я как убитая, аппетит был зверский, особенно если готовила мама. Да и с общением проблем не было. Мои подруги, ещё со школы, меня навещали почти каждый день, я была им рада. Казалось, что моя командировка не существовала. Я вела обычный образ жизни, что и раньше. Однажды Лена, моя подруга с детского сада, почти сестра, пригласила меня на закрытую вечеринку.
- Ты знаешь, кто там будет? Сам Тимоти, ну из "фабрики звёзд"!- с восторгом говорила она.
- Да не помню я, их там много было,- сказала я и поймала себя на мысли, что соврала. Изворачиваться и врать меня научили хорошо.
- Как ты не помнишь? Он же самый сексуальный парень, который там был!- визжала Ленка.
- Не до секса было.- сказала я правду, но она прозвучала, как ложь.
- Тогда надо навёрстывать, завтра в девять вечера я заеду, кстати увидишь мою новую машину.- сказала она и помчалась по своим делам.
Ленка всегда была ураганом и я никогда не могла ей отказать. Даже тогда, четыре года назад, когда она вынудила меня поспорить, что уведу парня у нашей "Мисс 11А" Наташки Лавровой. И чем всё это кончилось! Я первый раз влюбилась и мне разбили сердце. Тогда в 18 лет это казалось трагедией. Сейчас, после командировки я лишь улыбнулась. Какая я была дура!
Глава 6. Вадим.
Из Афганистана мы возвращались с тяжёлым сердцем. Марк был тяжело ранен у если бы не Ангела, то не довезли бы его, хотя сейчас он был в коме. Тело старика Маршала мы передали в английское посольство. Геройский был мужик. Мы сделали всё что надо, но чувство несправедливости съедало нас с Топором изнутри. Почему такие хорошие люди должны умирать?
В Москве нас встретил Саша, поблагодарил за работу и предложил отдых в Таиланде. Мы отказались, не до этого, сейчас. Тогда он пообещал отвезти нас в наш реабилитационный центр к Марку.
- Только не долго,- уговаривал он.
- Нам его хоть глазком увидеть,- сказал Топор.
В центре я увидел Ангелу, она похудела и осунулась, но всё равно была прекрасна. В моей голове зазвучал известный шлягер:" Ах какая женщина, мне б такую". Но я сразу выкинул эту песню из головы. Она не моя! Она Марка! Осознание этого отдалось болью в сердце. Там в Кабуле, я понял, что Ангела - мой идеал. Она не только была красива, утончённа и даже в лохмотьях выглядела королевой, но и очень смелой и сильной женщиной, которая готова сражаться за жизнь любимого.
Я не был сволочью и не мог позволить себе воспользоваться ситуацией, пока мой друг лежал в коме, и отбить ту, которую полюбил, но поздно. "Я должен выкинуть её из головы!"- приказал я сам себе. Мы прошли в палату, где лежал Док, опутанный множеством трубок. Врач сказал, что ситуация улучшается, но ещё рано говорить о победе. Я подошёл к Ангеле, к моему идеалу женщины.
- Не переживай, он сильный, он выдержит,- попытался я утешить её.
- Он не может оставить меня одну, сейчас, когда мы снова нашли друг друга,- прошептала она и обняла меня, прильнув ко мне всем телом.
То, что я испытал, чувствуя её так близко, причинило мне просто физическую боль. Моё сердце разрывалось на части. Я хотел обнять её, целовать её, облегчить страдание, но не мог. Просто стоял и гладил её по голове. Потому что всего один шаг меня отделял от безумия.