Коротко стрижен, лицо резкое, брутальное, словно его вырубили из гранита, губы тонкие, почти в линию. Глаза серые, холодные и смотрят не на меня, а в самую душу. Он ничего не говорит, но улыбается как-то странно, будто… человек с психическим расстройством.
На шее татуировка, я не рассматриваю, сложно, потому что от него исходит какое-то давление, которое давит на грудную клетку.
— Вы кто? — вырывается у меня, ведь это точно не охранник.
Об этом говорит всё, начиная от дорогих часов на запястье, до надменного лица, которое буквально кричит, что он этот мир на одном месте вертел.
Мужчина, которому на вид не больше тридцати, но точно старше моего похитителя, едва усмехается только уголком рта.
— Палач, — говорит спокойно, а в глазах так и плещется чёрт.
Он издевается, это очевидно, и я понимаю, что дрожу. В этот раз от дикого страха, потому что он точно опаснее Ратмира, который только инструмент. А этот человек — пуля, уже летящая в тебя.
Прижимаюсь к изголовью кровати, натягиваю одеяло до подбородка, и в голове начинается мозговой штурм. Но тут же стихает, мол, сама разбирайся. А шансов ноль — окно с решёткой, до двери я не успею дойти. Да и куда пойду? Внизу охранники и сам Ратмир, и меня вряд ли кто-то отпустит или защитит.
— Что вам нужно? — спрашиваю, и голос предательски дрожит.
— Пока ничего, — хмыкает и тушит сигарету… о свою же ладонь.
Псих!
Сердце бьётся где-то в горле, зубы… ещё чуть-чуть и начнут бить чечётку, а единственный мой щит — это одеяло, которое ни от чего меня не защитит.
Мужчина встаёт и медленно, словно хищник перед прыжком, приближается к кровати. Голова наклонена к правому плечу, глаза блестят азартом, рот неестественно улыбается. Если опасность от Ратмира смешана с чем-то притягательным, то угроза, исходящая от этого парня, вызывает жуть и желание сорваться на бег.
— Не трогайте меня! — воплю на инстинктах и смещаюсь к другому краю, вцепившись в чёртово одеяло, как в спасательный круг.
— Какая звонкая, — произносит и хохочет, запрокинув голову назад.
— Демид, — раздаётся уже знакомый голос, и я всхлипываю от облегчения.
Хотя, казалось, с чего бы, но мне почему-то становится легче.
— Братец, — протягивает, как оказалось, Демид и разворачивается к выходу. — Где ты ходишь? Тебе доверили дело, а ты непонятно где шляешься, — говорит ровным тоном и снова закуривает.
— Что ты здесь делаешь? — отвечает вопросом на вопрос, обходит, судя по всему, брата и, встав рядом с кроватью, бегло осматривает меня, чуть дольше остановив свой взгляд на моём лице.
— Контролирую твою работу, — всё тем же спокойным тоном бросает этот Демид. — Не справляешься, младший, — цокает языком, качая головой, якобы осуждающе. — Что она здесь делает? — кивает в мою сторону, и от одного только взгляда меня дрожь пробирает.
— Я в твои дела не лезу, будь добр не лезть в мои, — Ратмир тоже спокоен, но в его голосе слышится сталь, от которой мне почему-то не страшно.
— Ты знаешь, что для пленников в этом доме есть специальная комната? — задаёт вопрос, глубоко затягиваясь сигаретным дымом.
— Мне повторить? — рычит Ратмир, и я вижу, как он сжимает кулаки до побеления костяшек.
— А Князь знает о твоём самовольстве? — очередной вопрос, и у меня складывается ощущение, что они не слышат друг друга.
— А ты сбегай донеси, — отвечает мой похититель. — Ты ведь по-другому не можешь выделиться перед отцом, — добавляет, и по тому, как Демид бросает на меня взгляд, могу догадаться, что ему не нравится этот разговор при свидетелях.
Пока они ведут бой взглядами, я мысленно записываю в память имя «Князь» и курсивом добавляю «отец семейства Зверевых».
В комнате напряжение ощущается кожей, братья прожигают дыры друг в друге долго, словно они ведут немой бой.
— Ещё увидимся, — первым отмирает Демид, подмигнув мне.
Развернувшись на пятках и насвистывая себе под нос весёлую мелодию, выходит за дверь. С его уходом вокруг становится больше воздуха, и я глубоко вдыхаю. Чувство, словно я была под ледяным дождём, вроде и не прикасался ко мне, но на теле остались неприятные ощущения липкого холода.
Ратмир поворачивается и одаривает меня таким взглядом, будто я в чём-то провинилась. Я было открываю рот возмутиться, но он так резко покидает комнату, что я не успеваю ничего сказать. Вздрагиваю, когда дверь захлопывается, и замираю на несколько минут.