Выбравшись из душевой кабинки, обматываю бёдра полотенцем и иду на выход из комнаты. Мне срочно нужна доза кофеина, сигарета и свежий воздух. Но едва открываю дверь, как в нос бьёт аромат свежесваренного кофе.
— Не понял, — бурчу и направляюсь на кухню. — Я ясно выразился, когда велел сторожить ворота, — проговариваю громко и с нажимом. — Какого хрена?.. — замолкаю, наткнувшись на принцессу.
Был уверен на двести процентов, что на кухне хозяйничают охранники, а эта дура не посмеет больше высунуть нос из своей камеры.
— И вам доброе утро, господин надзиратель, — произносит с натянутой улыбкой.
Ни испуга в глазах, ни паники на лице, ни дрожания рук. Она спокойно поднимает кружку и делает глоток, судя по всему, горячего кофе. Смотрит прямо в глаза с вызовом, но весь запал исчезает, стоит взгляду опуститься ниже.
На щеках выступает мгновенный румянец, губы на секунду приоткрываются, будто она хочет что-то сказать, но не решается. Её глаза застывают на пару секунд где-то в районе груди, затем медленно спускаются к кубикам пресса, и румянец расползается сильнее.
Она смотрит долго, и лицо принцессы предательски выдаёт её реакцию. Я совершенно неосознанно хмыкаю, и блондинка резко отворачивается, наверняка надеясь, что я не заметил этого замешательства. Но к её сожалению, я заметил. Увидел, как вспыхнули щёки, как дрогнули пальцы на кружке, как она судорожно сглотнула. Да, вызов всё ещё тлеет в её взгляде, когда она снова поднимает глаза, но теперь там чистый женский интерес. Меня этот факт чертовски заводит, и контролировать собственную реакцию не получается. Она это тоже замечает. Сложно не обратить внимание, эту палатку наверняка можно из космоса увидеть.
Но я не пытаюсь скрыть, уж больно нравится, как она часто моргает, борется с собой, пытается не смотреть. Но выходит плохо, взгляд то и дело падает на мои бёдра, прикрытые лишь полотенцем, которое вот-вот сползёт вниз.
Не отдавая себе отчёта и помахав ручкой здравому смыслу, делаю шаг вперёд, почти прижимая её к столешнице. Чувствую, как принцесса задерживает дыхание, когда стояк прижимается к её животу. А я намеренно наваливаюсь на неё, потянув руку к турке и наливая себе кофе максимально медленно.
Чистое издевательство, в первую очередь, над самим собой. Мне хватило одного её смущённого взгляда, чтобы затвердеть. А вот так прижиматься к её дрожащему телу — мазохизм, не иначе.
Но радует то, что я теперь знаю, как выбить из колеи эту девицу с гордой осанкой и отсутствием страха в глазах.
— Выдыхай, принцесса, — бросаю насмешливо, но не отлипаю от неё.
Потому что самому в кайф. Настолько, что голову ведёт. А сердце так бьётся, что точно оставит трещины в рёбрах.
— Ты можешь ко мне не прикасаться? — задаёт вопрос, глядя куда-то поверх моего плеча.
— Могу, — шепчу у её ушка и лыблюсь от того, как её кожа покрывается мурашками, а дыхание сбивается. — Но не хочу, — добавляю, наклонившись ещё ближе, специально дотрагиваясь губами до виска, где взбухла синяя венка.
Твою мать! Не нужно этого делать, Ратмир! Ещё не ясно, кому хуже делаешь.
Но это как наркотик — раз попробовал и хочется ещё дозу.
И я получаю её, вдыхая запах свежести, чистоты и… невинности. Почему-то я уверен, что эта девочка ещё не вкусила запретного плода. От этой мысли даже в дрожь бросает, а фантазия подкидывает такие яркие картинки с цензом восемнадцать плюс, что у самого дыхание спирает.
Глава 8. Приятный холод
Она замирала не от страха, а от того, что внутри всё выходило из-под контроля.
Влада
Я и не знала, что могу так надолго задерживать дыхание. И, нет, я не специально, это всё человек, который прижимается ко мне так, словно мы в тесном лифте. Не понимаю, почему у меня такая реакция, ведь ничего такого не произошло.
Ага, как же, не произошло. Явился едва ли не голый на кухню, это крошечное полотенце на его бёдрах держится на честном слове. Я стараюсь смотреть ему в глаза, но взгляд всё равно соскальзывает. На плечи, грудь, пресс будто из камня. Весь его вид как удар по моему самоконтролю.
Мне становится душно, хотя в комнате прохладно. Он стоит спокойно, ему весело, потому что замечает, как моё дыхание сбивается рядом с ним. Прекрасно понимает, какое пламя разгорается у меня внутри, а я не могу это контролировать.
Я сглатываю, к сожалению, слишком шумно. Сейчас бы ещё один глоток кофе, чтобы смочить горло, спрятать пылающее лицо за кружкой. Но меня прижали к столешнице, и я не могу даже пошевелиться.